— Тише, не зли меня, — шепчет предупреждающе, а на дне зрачков разгорается костер, возле которого хочется погреться.
— Но это так! — повышаю голос. Большим и указательным пальцами тяну цепочку на шее, доставая из-под блузки подвешенное, как кулончик, обручальное кольцо. Подношу к лицу Германа, что становится темнее грозовой тучи. — И я попросила бы, чтобы вы не дискредитировали меня перед мужем. Я буду верна ему до момента, пока не получу свидетельство о расторжении брака. У нас так принято, и я.…
— Млять, я же попросил! — перехватывает золотую цепь, едва не сломав звенья, вырывает у меня кольцо и перекидывает его за спину.
Заключает моё лицо в горячие ладони, сжимает крепко. — А у нас любить принято. Без условностей.
Делает глубокий вдох. И врезается в мои губы требовательным поцелуем.
От неожиданности приоткрываю рот, но ничего сказать уже не могу. Чувствую его терпкий вкус, жаркое и рваное дыхание, прикосновение языка, который сначала будто изведывает новые территории, а уже в следующую секунду врывается в меня, лишая воли.
Чужой, но я откликаюсь на него, как на родного.
Сердце забивается чаще, а внутри бушует шторм противоречивых эмоций.
Нельзя! Я несвободна! Официально принадлежу другому!
К сожалению.…
Всё, что происходит между нами, — это измена.
Падение. Грех.
Получается, Марат был прав по поводу меня.
Неверная.
Пусть так…
Апатично опускаю ресницы. Влажные от проступивших на глазах слез."
"Невольно отдаюсь моменту, захлебываясь волной накативших чувств. Я будто впервые в жизни целуюсь.
Так трепетно, чувственно и жарко, что мир вокруг плывёт. Губы двигаются в такт, руки цепляются за мощные плечи в поисках спасения, пальцы впиваются в напряженные мышцы.
Проблемы теряют свое значение, словно Герман забирает их у меня вместе с поцелуем.
Нежность сплетается с настойчивостью, мягкая ласка — с грубой нетерпеливостью, невесомая целомудренность — с порочной страстью. Теряюсь в контрастах. Задыхаюсь от эмоций. Запоминаю момент, который вряд ли повторится.
На доли секунды мне мерещится, что у нас все и правда по любви.
В его руках по-настоящему хорошо, уютно, безопасно, но…
— Нет….
Отталкиваю Германа. Поджимаю истерзанные губы.
Мне нечего предъявить ему. Любые оправдания будут звучать неестественно и лицемерно. Ведь я ответила…
Молча сбегаю из кабинета. Сталкиваюсь с доктором Стародубцевой в дверях, без объяснений пролетаю мимо, а она заходит внутрь, растерянно здороваясь с Деминым.
Боже, всё стало только сложнее.
