— Нормально, — пожимаю плечами и понимаю, как глупо это звучит, особенно если я едва стою на ногах.
Спасаюсь в его объятиях, веду руками по торсу, нащупываю бинты. Мокрые…
— У тебя кровь? — подношу пальцы к глазам. — Надо повязку сменить. И вообще, у тебя швы могли разойтись, — отчитываю его таким бойким тоном, словно между нами не произошло ничего предосудительного. Почему-то нет ни смущения, ни стыда. Как будто мы женаты — и всё правильно.
Супружеский долг... Отвратительная формулировка. Никогда этого не понимала.
Нет, с Германом иначе. Мы занимались любовью.
— Не переживай, Амина, не сдохну. Теперь мне нельзя сдыхать, — смеётся, прижимаясь губами к моему лбу. Внезапно становится серьёзным и хмурым. — Останься со мной. Ты понимаешь, что я не могу тебя отпустить к нему? Как представлю.… - сдавленно рычит и ругается. Мужественное лицо искажает гримаса боли. — Ты моя, Амина… Не собственность, а хозяйка, — заключив мое лицо в ладони, неистово покрывает щеки поцелуями.
— Проси все, что хочешь, руководи, требуй. Исполню любое желание, только останься.
И я поверила.
Осталась. Не подозревая, как сильно пожалею об этом однажды…
Глава 12
Наши дни
Амина
Вытягиваю руку перед собой. Дрожит в ритме бешено колотящегося сердца. На безымянном пальце — изящное колечко, аккуратный бриллиантик завораживающе поблескивает под светом потолочной лампы, крохотный лучик танцует по зеркальной глади.
В отражении не я…. От прежней затюканной Амины не осталось и следа.
Умерла, подписав документы на развод, и возродилась, как феникс из пепла, когда получила свидетельство о расторжении брака.
Новая я…
Жизнь переломилась надвое. До и после. Меньше чем за год все кардинально изменилось.
Кто я теперь?
Я сирота…"
"Родители отреклись от меня сразу же, как узнали, что я не только развелась с законным мужем, но ещё и изменила ему в браке. Сплетни о нашей с Германом связи быстро разлетелись по больнице, а потом и за ее пределы.
Марат был в ярости, преследовал меня, сцепился с Деминым. В какой-то момент я думала, что не справлюсь. Сдамся, лишь бы прекратить нескончаемый позор. Герман отправил меня в отпуск на время суда, а все удары принимал на себя. Я пряталась у бабушки Стефы, чувствуя себя падшей женщиной, которую закидают камнями при первой же возможности. И самый большой булыжник окажется в руках родной матери. Я не знаю, как выдержала. Только благодаря ему.
