Становится жутко от осознания того, сколько выпало на долю всех замешанных в этой чудовищной фальсификации.
Конечно, самая пострадавшая здесь Ди. Я никогда не перестану ужасаться, представляя себя на ее месте. Но и когда я думаю о малыше Амире, сердце также ноет от безысходности.
В самые важные моменты своей жизни этот маленький мальчик был предоставлен сам себе. Женщина, которая не дрогнув отдала собственного ребенка, не станет по-настоящему беспокоиться о ребенке чужом.
Бедный малыш получал только необходимый уход, материнского тепла он был лишен так же как и отцовского.
А Рустам зря на себя наговаривал. Даже то, как он сейчас смотрит на нашу дочку, говорит о многом. В том числе о том, что он сейчас сильно ревнует Майю к Демиду.
Наша девочка обнимает Ольшанского за ноги и задирает голову. Тот бросает мимолетный взгляд на хмуро наблюдающего за ними Рустама и опускается перед девочкой на корточки.
— И что тебе сказал дядя доктор, пчелка?"
"Рустам синхронно присаживается рядом, перетягивая внимание малышки на себя.
— Да, расскажи, мне тоже интересно.
— Он сказал уколоть пальчик, — Майя поднимает пальчик и вертит перед носом у двух серьезных мужчин в костюмах.
Это выглядит так забавно, что я не могу сдержать улыбку и прикрываю рот рукой.
— И еще, что будет небольно!
— Конечно небольно, — соглашается Рустам.
— Откуда ты знаешь? — с интересом поворачивается к нему Майя.
— У меня тоже брали кровь, — говорит Рустам, — вот отсюда.
Он показывает Майе палец, и малышка с интересом его рассматривает.
Рустам второй рукой берет дочь за ручку. Тем временем Демид выпрямляется, бросает на меня странный взгляд и обращается к Айдарову.
— Рус, можешь отвезти девочек домой? Мне только что позвонили, надо срочно ехать в другой город. Возможно, вернусь поздно ночью, а то и завтра утром.
Я возмущенно вскидываюсь и прищуриваю глаза. Когда это ему успели позвонить? Но Ольшанский с деланым удивлением приподнимает брови, и я недовольно качаю головой.
Театр одного актера, честное слово…
— Так мы сегодня не поиграем? — моя девочка разочарованно смотрит на Демида, но тот реагирует молниеносно.
— Да, пчелка, так надо. Зато вместо меня с вами поедет твой папа. Ты покажешь ему домик, и вы сможете с ним поиграть, — Ольшанский поворачивается к Рустаму. — Сможешь?
— Конечно, — Айдаров поднимается с корточек, не выпуская руку малышки, — я всегда любил играть в домики. И до сих пор играю.
