Я ахаю и его пальцы тут же крепко обхватывают нижнюю челюсть, удерживая рот раскрытым
Между моих губ толкается его язык… Он целуется ужасно непристойно.
Это даже не поцелуй. В поцелуе губы участвуют, а тут его большой и жесткий язык толкается мне в рот, словно жадный питон. И такой же питон оживает под моими пальцами.
Бедра мужчины раскачиваются, мои пальцы продолжают обхватывать его крепкий член, будучи расплющенными горячей ладонью поверх них.
Я начинаю бояться замкнутых пространств. Кажется, в каждом углу он меня слопать готов.
Сердце как ошалелое, подскакивает к горлу.
Его вкуса у меня во рту слишком много, табачный, горький, пряный, проталкивается до самой глотки вместе с чужой слюной.
Укусить не пытаюсь, я же думала, что игнор — это лучшее, что можно придумать.
Вообще никак не реагирую, только сглатываю и дышу все чаще и чаще…
Это неконтролируемое.
— Какой стойкий ротик, — всасывает мои губы, покусывает. — Даже не ответишь? Неужели целоваться не любишь?
Аааа… Так это поцелуй был!
Я-то мысленно уже написала заявление в полицию, что Мирасов отымел мой рот.
— Давай пососемся. Так у вас говорят, м?
— У кого?
— У молодежи, блин.
— Мы не называем себя молодежью. Так только олды выражаются.
— Олды?
— Наверное, в ваше время вы их называли старперами…
Вожусь под его давлением, как мышь, придавленная слоном. Сегодня у него очень игривое и пошлое настроение, потому что за ругательство Мирасов выдает лающий смешок.
— Поедем или здесь, в клубе.
— Нигде — есть такой вариант?
— Нет такого варианта.
Тебе деньги нужны?
— Всем нужны. Но…
— Значит, поехали.
— Почему я?!
— Почему ты? Сейчас самое время об этом спрашивать? У меня колом стоит. Какие еще аргументы нужны? — спрашивает так, будто злится.
— Это довольно странное…
— Что странное, Санька? Терпение испытываешь. Мужику лучше дать, а потом вопросы задавать в перерывах между заходами.
— Странное, потому что я не в вашем вкусе! — выпаливаю. — Вообще!
— Что ты знаешь о моем вкусе? — громко смеется. — Ты, как раз, в моем вкусе, стеснительная куколка с маленькой…
Я готова была умирать долго и мучительно от его грязных приставаний, но вмиг становлюсь обуглившейся от стыда головешкой, когда он роняет мне пошло на ухо.
— С маленькой тугой пиздой и крохотной, но очень аппетитной попкой. Узкая всюду… Даже ротик крохотный. Боюсь, как бы губки не треснули вокруг члена. Тем интереснее разрабатывать…
— Вы много выпили сегодня?
— Я не пьянею лет с…
— Я не про то. Мы куда-то поедем.
