Ты хоть немного поток мыслей фильтруй, тех, что на фейс выдаешь!
Мирасов выходит жутко злым и оскорбленным!
Словно я задела его чувства. Наверное, задела, подумала о самом плохом, да.
Честно говоря, мне становится катастрофически стыдно, что я подумала о мужчине настолько плохо. Таких поводов он не давал. Сты-до-ба!
Нужно извиниться перед ним.
***
Мирасов ждет меня, сидя на кухне. Работает. Маленький нюанс — в ушах виднеются наушники-капельки. Значит, он не хочет со мной разговаривать. Как же мне тогда извиняться, если он не будет со мной говорить?
Я мешкаюсь, прокручиваю в голове разные варианты и понимаю, что ни в одном из них не знаю, как подступиться к этому громиле.
Сидит, важный, сосредоточенный…
Мрачный.
Выражение на лице «не влезай — убьет!»
И я, накрыв на стол, решаю не лезть, потихоньку двигаюсь на выход из кухни, но не тут-то было.
Мирасо успевает меня схватить за розовый топик и притянуть к себе. Одна ладонь ползет под тонкую ткань, пальцы поглаживают кожу под самой грудью.
За моей спиной — горячая, мощная грудная клетка, вибрирующая от глубокого дыхания мужчина.
— Ничего сказать мне не хочешь?
По коже ползут мурашки. В его загребущих лапах так горячо и… приятно… Да… Когда он чуть-чуть обхватывает грудь снизу, сжимая.
— Извини. Я подумала о плохом. Отпустишь?
— Ты все еще намерена настаивать на неприкосновенности, а сама… таешь, — шепчет, мягко вобрав в рот мочку уха. — Ох, готов поспорить ты таешь в свои трусики…
— Которые ты не станешь трогать или я иду отрабатывать в клуб.
— До пенсии.
— Плевать. Зато у меня будет офигенный трудовой стаж и постоянство… Ценится.
— Сейчас я вижу постоянство только в одном. Ты ломаешься, — опускает руки. — Сядь и ешь, составь мне компанию.
Приходится достать столовые приборы и для себя. Так поздно я не ем, но отказать Расулу… Бесполезно, наверное. Он же все равно прогнет под себя!
Поэтому я ем то же, что и он. Кажется, вышло вкусно. Давно ничего подобного не ела. Проголодалась, наверное!
— Так значит.
твоя целочка… для кого-то определенного предназначена?
Я вздыхаю: ненадолго же хватило выдержки Мирасова.
— Снова разговоры о моей вагине? Еще немного и я начну считать ее чуть ли бы не золотой.
— Зря. Вагина как вагина. Но ты цену четко набиваешь.
— Не набиваю я себе цену! Все дело в любви."
"— Отношения ждешь? Сюси-пуси, конфеты-букеты. Много сладкого вредного, Санька. Объесться можно.
— От тебя я другого и не ждала. Ты же девушек пользуешь.
— Не только.
