Я решила остаться с подругой на ночь, чтобы следить за её состоянием.
– Аоки-сан проснётся завтра утром, – предупредил меня Цурукава, прежде чем откланяться."
"– Могу я пройтись по территории лечебницы, Сигэаки-сама? – на всякий случай попросила разрешение я.
– Да, конечно, Изабелла-сан, – кивнул мужчина, правильно произнеся моё имя.
Целитель ушёл, а я, погладив Аоки по мягким волосам, тихо покинула палату. Хотелось проветриться и переварить всё, что я увидела в операционной. Выйдя в коридор, направилась куда глаза глядят.
За очередным поворотом столкнулась с помощником Сигэаки. Мы раскланялись друг с другом, я хотела было продолжить променад, как вспомнила:
– Кэнсин-сан, прошу прощения. У меня к вам небольшая просьба.
– Я вас слушаю, Изабиелля-сан? – мужчина вполне, кстати, симпатичный, приподнял брови в вежливом вопросе.
– Где у вас можно найти писчие принадлежности? – нужно вечером поработать и нарисовать инструменты, которые хотела заказать мастеру-монаху.
– О, я вам принесу.
– В палату Аоки-сан, если вас не затруднит, – благодарно улыбнулась я.
– Да, конечно, Изабиелля-сан, – ещё один поклон.
Мы разошлись в разные стороны: я к лестнице, ведущей на первый этаж, он дальше вглубь здания.
Неспешно шагая по дорожкам сада, я размышляла о том, насколько магия упрощает жизнь. Не только одарённым людям, но и тем, кому судьба не отсыпала магических способностей. Артефактами мог пользоваться кто угодно, были бы деньги.
А ещё интересно, в этой клинике все услуги платные, или есть варианты?
Утром Аоки проснулась, и я с профессиональным удовлетворением отметила здоровый цвет её лица и ясный взгляд.
Глава 20. То, что Белла называет настоящей медициной
Интерлюдия
– Всё ли у тебя получилось, дорогой мой Максимилиан-сан, – Хиен-сама, Верховный настоятель храма был рад меня видеть.
– Да. Спасибо за помощь, Хиен-сан. Без вас ничего бы не вышло.
Старик опустился на подушку перед низким столиком, и жестом предложил то же самое сделать мне.
Его движения были неторопливы и исполнены достоинства.
На чёрной полированной столешнице поблёскивал старинный чайник тэцубин, выполненный в форме распускающегося цветка лотоса, рядом стояла потемневшая от времени чаша тяван с едва заметными золотыми прожилками кинцуги. В специальной подставке покоился бамбуковый венчик часэн.
Особое внимание привлекал небольшой светильник необычной формы: круглый кристалл, внутри которого плясало золотистое пламя.
