Та согласно кивнула. Кенсин, ещё раз поклонившись, аккуратно положил Око чуть ниже пупка пациентки. При этом раздеваться девушке вовсе не пришлось.
Дверь снова распахнулась, и к нам вошёл главный врач клиники.
– Итак, что тут у нас? Как вы себя чувствуете, Аоки-сан? – он встал с другой стороны кушетки, закинув руки за спину.
– Всё хорошо, Сигэаки-сама, – робко ответила подруга.
– Анализ показал, что уже завтра Аоки-сан может покинуть лечебницу, – выдал пару минут спустя Кесин."
"– Дайка-ка взгляну, – кивнул ему начальник клиники.
И, прежде коснувшись артефакта, что-то с него считал, а после возложил руки на живот Аоки. Замер изваянием, закрыв глаза.
– Да, всё действительно хорошо. Сегодня уже можно встать, прогуляться в саду.
– Благодарю, Сигэаки-сама, Кесин-сан, – облегчение и радость проступили на её лице. И неудивительно! Через столько пройти, вынести непростые испытания – она действительно боец!
– Изабелла-сан, – повернулся ко мне Цурукава. – Не хотите составить нам компанию и проследовать в приёмное отделение?
– Конечно, Сигэаки-сама.
С удовольствием!
Принесли завтрак Аоки, я, убедившись, что она справится, оставила девушку одну.
Мы спустились на первый этаж, народ потихоньку пребывал, кто на обследование, кто на лечение. Все встречные по пути вежливо кланялись главврачу. Желали ему долголетия, крепкого здоровья. Среди богатых посетителей я заметила и совсем просто одетых. То есть, клиника Цурукава принимает не только зажиточных горожан? Интересно бесплатно?
Прошли в первую палату.
Справа и слева стояли койки, отгороженные друг от друга тонкими бёбу – складными ширмами с нанесёнными на них целебными символами, мест было всего на десять человек.
При виде Сигэаки-сама присутствующие мигом поклонились.
– Изабелла-сан, можно начать вот отсюда, – щедро предложил Цурукава. По его тону было понятно: он полон сомнений и уверен, что поставить всем страждущим диагноз я не смогу.
Я, сдержав улыбку, просто кивнула.
Подошла к рукомойнику, и, только тщательно помыв руки, подступилась к кушетке по левой стороне.
На ней лежал мужчина. Он буквально свернулся калачиком. Лицо бледное, искажено страданием. Артефакт обезболивания при обследовании не использовался, чтобы точно понять, где именно болит.
– Что вас беспокоит? – спросила я, глядя на юношу, который даже не удивился странной внешности целительницы – настолько его мучила боль. – Юто-сан, – имя мужчины было написано на карточке, прикреплённой к изголовью кровати.
