Вот и новый дом, и встречает он меня далеко не благоуханием цветущей розы.
Вскоре мы пересекли бедняцкую часть города, проехали квартал средней руки ремесленников и въехали в очередные ворота. И вот, наконец, колёса повозки прогрохотали по короткому мосту, и мы оказались во внутреннем дворе королевского замка.
– Держитесь прямо, миледи, – прошептала Мари, поправляя складки моего платья. – Сейчас вас будут рассматривать десятки глаз.
Экипаж остановился, и слуга распахнул дверцу, чтобы помочь нам выбраться наружу. Я немного волновалась, но не настолько, чтобы ничего перед собой не видеть.
Компаньонка оказалась права – во внутреннем дворе замка туда-сюда сновали люди, много людей. Все они украдкой бросали любопытные взгляды на новоприбывших. Я заметила, как несколько молодых пажей, забыв о делах, откровенно уставились на нашу компанию.
Отец спешился и, передав поводья конюху, шагнул навстречу высокому, худощавому мужчине в тёмном камзоле, расшитом серебром.
– Граф Мортимер! – согнулся тот в почтительном поклоне.
– Рад вас видеть вновь!
– Взаимно, мастер Глостер, – куда сдержаннее кивнул папа. – Позаботься о моей дочери, леди Изабелле и её компаньонке, леди Мари.
– Да-да, всенепременно, лорд граф, – расплылся в улыбке встречающий. – Позвольте проводить вас, миледи, в отведённые для вас покои.
– Белла, – отец посмотрел мне в глаза, – отдохни и приведи себя в порядок. Вечером состоится ужин, там тебя представят двору.
Я молча кивнула. Тем временем слуги споро принялись разгружать наши сундуки.
Я заметила, как Агнес растерянно оглядывается, не зная, куда ей податься.
– Служанка разместится в людской пристройке западного крыла, – словно прочитав мои мысли, сообщил Глостер. – О ней позаботятся.
И повёл нас через двор к главной башне – донжону. Массивное каменное строение вздымалось на пять этажей в небо. Узкие стрельчатые окна щурились на мир: одни были наглухо закрыты ставнями, в других тускло поблёскивали слюдяные пластины.
Внутри замка было прохладно.
Большой зал занимал почти весь первый этаж донжона.
Его каменные стены, потемневшие от копоти многочисленных масляных светильников и свечей в железных держателях, были увешаны выцветшими гобеленами и потускневшими щитами с гербами знатных родов. Своды терялись в полумраке, между почерневшими от времени балками.
Вдоль стен тянулись длинные столы, а в дальнем конце помещения, на возвышении, стоял королевский стол – массивная столешница из цельного дуба, отполированная до блеска локтями пирующих.
