Я удивлённо на неё покосилась, с немым вопросом: нафига?
И, словно прочитав мои мысли, девушка ответила:
– Деваться некуда, супруг один из рыцарей короля, живём тут же в замке, – затараторила она, подходя к одному из ларей. – Вот тут повседневные туфли Её Высочества, здесь для званых вечеров, вон там обувь зимняя, сюда сложили осенне-весенние сапожки.
Я внимательно слушала, запоминая, что и где лежит. Без помощи женщины век бы лазила среди этих махин.
– Вот эти идеально подойдут к платью Её Высочества, – вынула она симпатичные туфельки из мягкой кожи, обшитые тёмно-синим бархатом.
– Всегда подбирай в тон платью, иначе гнева принцессы не избежать.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я.
– Попозже покажу, где и какая одежда лежит. С вечера надо готовить, чтобы выправились все складки.
– Хорошо, – кивнула я.
– А теперь пойдём, вот, держи, – и отдала мне туфли. – Встанешь на колени перед Её Высочеством и сама ей наденешь.
Я тихо скрипнула зубами, но тут же мозг подкинул один из вариантов моего выживания как колдуньи: можно выпустить немного своей силы, касаясь Шарлотты.
С помощью магического воздействия на уровень серотонина я смогу успокоить её нервную систему, сделав принцессу менее раздражённой. Жаль, что мой дар не способен влиять на характер, а только лишь на физиологические процессы в организме.
Глава 19. Сон и красивые волосы
– Тварь! – громкий крик чуть не оглушил. Я, Оливия и Розамунда замерли, шокированно глядя, как Её Высочество, вставшая не с той ноги, замахнулась на камеристку, которая случайно пролила воду из графина на пол.
За криком последовала звонкая пощёчина. Голова бедной служанки от силы удара качнулась назад, после чего она, явно ослабев от страха, рухнула на колени и тихо взмолилась, прося прощения и пощады.
Её Высочество, будто в отместку за вчерашнее затишье, взяла быка за рога буквально с первых секунд своего пробуждения.
А это всего лишь второй день моей службы подле мелкой стервы. Вчера, после того как я чуть повлияла на её настроение, день и ночь прошли более-менее сносно.
И то, когда натягивала туфли на королевскую ножку, осторожничала, поскольку целительское свечение было видно невооружённым глазом. Но сегодня я ещё не успела коснуться вздорной девчонки, и она, проснувшись в дичайшем раздражении, орала направо и налево, срываясь на противный визг: всё ей было не так, всё её выводило из себя, даже солнце светило слишком ярко, на её венценосный вкус.
