Лорд Зоуи полностью восстановился и уже вернулся домой.
– Бывают ситуации, когда традиционная магия действительно кажется бессильной, – кивнула я, – но не потому, что сама магия не способна повлиять на первопричину болезни. Скорее, проблема в том, что целитель не понимает, какой именно процесс в организме нарушен и как его нужно скорректировать. Им катастрофически не хватает знаний, чтобы увидеть полную картину – и этот пробел необходимо восполнить.
Я замолчала на мгновение, обдумывая, как лучше объяснить:
– Наше тело состоит из великого множества мельчайших живых единиц – клеток, причём каждая клетка выполняет свою специфическую роль.
Органы и системы во многом регулируются особыми химическими веществами, которые синтезируются железами внутренней секреции и с кровотоком разносятся по всему организму. Да, магия способна повлиять на эти процессы, но без понимания самой сути это всё равно что чинить сложный механизм, не видя ни одной детали. С помощью микроскопа, лабораторных анализов и других инструментов в скором, я на это надеюсь, будущем целители смогут, наконец-то, «узреть невидимое»: они поймут, какие именно ткани или клетки работают неправильно, где зарождается болезнь, и тогда магическое воздействие будет направлено точно в цель.
Это позволит нам, лекарям, применять дар на осознанном уровне.
– Всё, что вы сказали… Вот вроде и слова наши, и слушать очень интересно, но всё равно ничего не понятно, – герцог развёл руками, извиняющееся улыбнувшись.
– И тем не менее, главное, вы знаете, о чём говорите и точно умеете с этим работать. В общем, у нас есть… личный интерес к вашим методам.
Леди Элеонора мягко коснулась руки мужа:
– Генрих, может быть, сначала завершим ужин?
– Конечно, дорогая, – сразу согласился тот. – Прошу прощения за нетерпение, леди Белла. После десерта перейдём в малую гостиную и тогда поговорим.
Я заметила, как Максимилиан бросил быстрый взгляд на тётю, в котором читалось беспокойство.
Что-то происходило, но я не могла понять, что именно.
После ужина мы перешли в уютную комнату с камином. Слуги подали чай и ликёры. Когда дверь за ними закрылась, лорд Генрих заговорил:
– Магистр Элисон, то, что я хочу обсудить, крайне личное и… деликатное.
Я внимательно посмотрела на него:
– Я врач, милорд. Всё, что вы скажете, останется строго между нами."
"Герцог глубоко вздохнул и как в омут с головой:
– Речь идёт о нашей дочери, Розалинде.
