При других – эритроциты меняют форму или становятся менее многочисленными, что приводит к слабости и бледности.
– А гормоны? – неожиданно спросил Кристофер Донован. – Те вещества, о которых вы говорили раньше. Их тоже можно увидеть?
– Нет, – покачала я головой. – Они слишком малы для этого микроскопа. Но мы можем наблюдать их эффекты на клетках и тканях.
Дискуссия продолжалась долго.
Гости задавали вопросы, спорили, предлагали свои интерпретации увиденного. Постепенно первоначальный шок и недоверие сменились научным интересом.
– Это революция, – наконец сказал профессор Саймон Уэллс. – То, что мы увидели сегодня, полностью меняет наше понимание человеческого тела и болезней.
– Я хотел бы продолжить исследования вместе с вами, магистр Элисон, – добавил магистр Томас Фелпс. – Всё увиденное и сказанное вами открывает совершенно новые возможности для диагностики.
– Буду рада сотрудничеству, – улыбнулась я. – Нам предстоит ещё многое узнать и открыть.
Когда гости разошлись, негромко эмоционально переговариваясь, мы с Максимилианом остались в кабинете, Аоки тихо присела в дальнем углу.
Я чувствовала приятную усталость от напряжённого, но успешного дня.
– Вы были великолепны, – сказал Макс, наливая мне бокал вина. – Магистры впечатлены не только микроскопом, но и вашими знаниями.
– Микроскоп – ваша заслуга, – я подняла бокал в благодарственном жесте. – Без него все мои объяснения были бы просто словами.
– Мы хорошая команда, – улыбнулся он.
– Да, – согласилась я, встречаясь с ним взглядами. – Очень хорошая. – Я чувствовала сильнейшее притяжение к этому сногсшибательному мужчине. Я была от него без ума, а рамки, выстроенные в этом обществе, с каждым разом всё сильнее раздражали.
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и сменила тему:
– Завтра планирую посетить дома тех, кому лекари КЛ не смогли помочь. Будем надеяться, многие из них ещё живы.
– Думаю, кто-то да жив, – пожал плечами Макс. – Но зачем вам это? – пытливо вглядываясь мне в лицо, уточнил он.
– Изначально это было просто стремление помочь, ведь эти люди наверняка страдают от болей каждый день. Затем добавился чисто профессиональный, исследовательский интерес. И вот на днях всё это трансформировалось в желание доказать всем, кто не верит в силу немагической медицины, как они ошибались.
