– Магистр Ромер, – решившись, обратилась я к нему сразу после обеда, – для дальнейших исследований мне необходимо взять новые образцы тканей от субъектов трансформации. Особенно интересует процесс изменения кожного покрова.
Ромер задумчиво посмотрел на меня, будто что-то прикидывал в уме.
– Я полагаю, что разгадка в эпидермальном слое, – закинула удочку я, изображая энтузиазм первооткрывателя, – кожа – самый большой орган, через неё проходит множество сосудов. Если нестабильность трансформации как-то связана с транспортировкой золотистых частиц в системе кровообращения…
В его глазах зажёгся нешуточный интерес, и он одобрительно закивал:
– Звучит разумно.
Я дам вам доступ в сектор содержания, но с сопровождением, конечно.
Тайна этого сектора против моей воли бередила воображение, как жён Синей Бороды, запертая комната. Это место располагалось глубже в скале и крепко охранялось.
Ближе к пяти вечера ко мне пришли трое мужчин: двое стражников во главе с молодым помощником Ромера, Артуром Гилтом.
В их сопровождении я спустилась по извилистому коридору в подземный комплекс, а через четверть часа мы подошли к железной двери, за которой оказался круглый зал с клетками.
– Здесь содержатся добровольцы, принявшие эликсир на разных стадиях разработки, – пояснил Артур.
Я осмотрелась… В каждой камере находился человек… точнее, некое человекоподобное существо. Я едва смогла удержать маску исследовательского любопытства на лице – настолько меня шокировало увиденное.
Степень трансформации варьировалась: у кого-то это были просто небольшие участки чешуи на коже, у других – полная деформация конечностей, искажение черт лица, появление когтей и клыков.
Невозможно было смотреть на них без содрогания. И сочувствия.
– Вот эти пятеро – новая партия, – Артур указал на ряд камер в дальнем конце зала. – Они получили версию эликсира с повышенной концентрацией магической составляющей."
"Я подошла ближе, изучая субъектов. Их трансформация была гораздо более выраженной, чем у остальных.
Один из них, мужчина средних лет, ростом под два метра, был почти полностью покрыт золотистой чешуёй, лишь глаза оставались человеческими – и в них читалось такое дикое страдание… У меня сердце сжалось от боли.
– Поразительно, – произнесла я, стараясь скрыть ужас. – Насколько они сохраняют сознание?
– По-разному, – пожал плечами Артур. – Некоторые остаются в здравом уме на протяжении недель, другие звереют почти сразу. Мы ещё не выявили закономерность.
