Мне его присылают братцы-кузены, а если не присылают, я сама делаю, у нас мини-пресс для отжима дома имеется, а оливки сырые покупаю в органическом магазине.
– Вот такие вот простейшие лепешечки, – рассмеялся Орловский, – а к ним еще и «простейшее» повидло.
– Не повидло, а обжаренные фрукты.
– На кунжутном масле с финиковой пастой, которую ты сама за пару минут и сделала, – напомнил Орловский и укорил шутливо: – А говоришь, что готовить не умеешь. Вкуснота ведь страшная. Один из рецептов твоих арабских секретов?
– В общем-то да, если честно, – призналась Ева, – этому и нескольким другим, тоже очень простым блюдам меня бабушка научила, а потом кое-чему женщины в Сирии и в Иране.
– Понятно, – громко вздохнул Павел и выказал осторожный оптимизм: – Надеюсь, расскажешь?
От необходимости отвечать Еву спасла мелодия вызова на смартфоне, оставленном ею на столешнице небольшого кухонного «острова».
– Ева Валерьевна, – обратился к ней, конечно же, подполковник Данич, – я у вашей калитки стою.
– И спросил, усмехнувшись: – Пустите?
– Я открою, – поднялся с места Павел.
Отворив калитку, Павел сделал шаг в сторону, пропуская Данича на участок, а закрыв и заперев за ним дверь, повернулся к мужчине, который первым протянул ему руку для пожатия.
– Ну что, Павел Андреевич, будем знакомы лично, – предложил дружеский тон фээсбэшник.
– Давайте, Константин Алексеевич, – принял и крепко пожал его руку Павел.
– Нога не беспокоит в такую-то погоду, замучившую уже всех? – спросил Данич, кивком указав на правую ногу Орловского.
– Ноет, как же без этого, – пожаловался Орловский, принимая предложенный подполковником дружеский тон, и поторопил гостя: – Идемте с этой сырости поскорей в дом.
– Ужинать будете, Константин Алексеевич? – спросила Ева, когда мужчины вошли в кухню.
– С превеликим удовольствием, и с двойным удовольствием, если это что-то горячее, – принял приглашение Данич.
– Горячее, – уверила его Ева и похвалилась: – Пал Андреич готовил. Оказалось, он великий мастак в кулинарии и творит истинные шедевры.
– Ну, талантливый человек талантлив, как известно, во многом, – заметил как бы мимоходом Данич, обозначая этой избитой фразой свою осведомленность о биографии и делах Орловского.
Ну так, чисто в «ритуальных» целях, которые обязан был отыграть, что называется.
Пока он ел рагу с индейкой, от удовольствия покачивая в восхищении головой и нахваливая, Ева с Павлом его тактично вопросами не беспокоили.
