– Они понимают это так: «Господи, я уже оставил всем должникам своим и обидчикам, я уже их простил и пришел к тебе очистившимся». В Маалюле несколько церквей, есть среди них совсем древняя, встроенная в скалы, и все жители поселка православные. Только это… как бы изначальное, «первородное», можно сказать, православие, оно немного иное, чем наше. В нем нет роскоши убранства и нет такой… как бы определить? Обрядовой насыщенности, что ли, и нет таких жестких требований в соблюдении одеяний, покрытой головы у женщин, и все в этом духе.
Но это не главное и по большому счету неважно. Важно, что они приходят в церковь, чтобы возносить молитву Богу и Христу и благодарить их. Жители Маалюли обращаются к Богу с просьбами дома, в житейских делах, или в работе, или о чем-то более важном, глобальном, о мире, например. Но никогда ни о чем не просят в церкви Господа, они приходят туда с чистой душой, чтобы вознести благодарственную молитву. За все то, что Он им даровал: за жизнь свою и своих близких, за хлеб насущный, за… просто благодарят.
А начинается молитва «Отче наш» с обращения к богу: «Алла», что означает «Отец».
– А ты знаешь эту молитву в «оригинальном» варианте? – спросил Павел.
– Да, – ответила Ева.
Выдохнула, опустила глаза и прочла «Отче наш» на древнеарамейском языке.
Закончив, замолчала, подняла глаза и посмотрела на Павла. И он молчал и смотрел на нее задумчивым, нечитаемым взглядом. А потом произнес тихим, проникновенным и немного печальным голосом, глядя в ее удивительные глаза:
– «Я очевиден, а ты вероятна, наша вселенная нами понятна…»
– Чьи стихи? – спросила Ева таким же тихим голосом, словно боясь спугнуть нечто тонкое, чуткое, что вдруг протянулось-возникло между ними невидимыми золотистыми нитями.
– Есть такой современный поэт Андрей Ковалев, мне его поэзия нравится. А это произведение называется «Непараллельные», – ответил Орловский.
– А все стихотворение можешь прочитать? – попросила Ева.
Он кивнул, перемолчал пару секунд и прочитал это сочинение.
– Ты вложил в последнюю фразу не совсем тот смысл, который транслировал автор, – заметила Ева и спросила: – Что ты хотел сказать?
– Я простой мужик, вполне себе понятный и заземленный, а ты… ты как те слова на древнем арамейском, что ты произносила: словно песок с бархана посыпался или ветер горячий пролетел по ущелью в твоих любимых горах Каламун, прошуршав мелкими камешками.
