Минут через десять, спустившись на первый этаж и двигаясь в кухню, Ева уловила смесь приятных, домашних и успокаивающих запахов, вызвавших у нее заодно приступ нервного аппетита: аромат дорогого, душистого, крепкого черного чая и подогретого свежего хлеба, наверняка с дивной хрустящей корочкой, от одной мысли о которой хотелось немедленно укусить эту хрусткую горбушку, и каких-то пряностей, и еще чего-то неуловимого, тонкого, гармонично встраивающегося в мелодию этих запахов.
Мужчин она обнаружила сидящими за щедро накрытым к ночному перекусу столом – чай, как и унюхала Ева, заваренный в большом керамическом чайнике, духмяный, теплый хлеб, явно подогретый в хлебопечке, белый легкий молодой сыр, а к нему помидоры, базилик и маслины, масло и тонко нарезанная вяленая рыбка, а на другой тарелке запеченная холодная индейка, тоже порезанная тонкими ломтиками под бутерброды, и что-то еще, что она с ходу и не разглядела.
– Мужчины, – выдвинула свою самую решительную пропозицию Ева, не торопясь садиться за стол, – я хоть и вялопьющий человек, не способный оценить специфику серьезной, крепкой пьянки, никогда не умевший вдумчиво и с удовольствием выпивать, только не знаю, как вам, а мне в данный момент просто совершенно необходимо подлечить истрепанные нервы и поддержать сердечную мышцу дедушкиной настойкой.
– Мне тоже вот это… – покрутил рукой Орловский, полностью солидаризируясь с прокламацией хозяйки дома, – в том смысле, что подлечить и поддержать, – кивнул он решительно-театрально и внес уточнение: – Особенно, понятное дело, сердечную мышцу, – и усилил свое согласие конкретикой: – Я за.
– А уж как я за, вы даже себе представить не можете, – с энтузиазмом поддержал дельную инициативу товарищей по ночным посиделкам Данич.
– Значит, мы имеем полный консенсус, – удовлетворенно ответила Ева. – Тогда я пошла за наливкой.
– Я помогу, – поднялся из-за стола Павел и усмехнулся: – Заодно напомню про нежелательную встречу головы с балкой.
– Спасибо, – поблагодарила его Ева.
Они включили свет в старом подполе и отправились в «экспедицию» за наливкой все втроем, не сумевший преодолеть своего любопытства Данич объявил, что просто обязан проследить за всем этим процессом лично.
– Нашла! – прокричала из подпола Ева и спросила у мужчин, с интересом заглядывавших сверху в недра погреба: – Какую брать? Смородиновку, или клюковку, или эту, которая с ежевикой? Есть еще малиновка, – и пояснила: – Но эта, насколько я помню, сладкая, скорее как ликер.
