– И сколько вам лет тогда было?
– Это были летние каникулы, когда мне исполнилось двенадцать, тем самым летом, когда мама ушла от Орловского и вернулась в Питер.
– О как! – поразилась Ева. – А вас что, с ним оставила?
– А я был в лесах, – посмеялся легко Орловский, – все это лето. И то, что там между ними происходило, не знал, да и не сильно интересовался, потому что был совершенно захвачен новым направлением своей «учебы». И мне это невероятно нравилось. Я прямо так по-пацански, по-мальчишески балдел и ловил реальный кайф от всего, чему меня там учили, чем занимался и через что проходил.
И ни за что бы в тот момент не согласился бросить свое «индейство» и вернуться с мамой в Питер. Надо сказать, вот уж кто был реально адекватен, так это те мужчины, которые стали моими наставниками и учителями по науке о дикой лесной жизни и выживанию в условиях лютого фронтира. Уж куда как адекватней и в сотни раз мудрее моего папаши. Все инструкции, что давал им Орловский относительно меня, когда передавал им в руки на все лето, мужики выслушали молча, изредка покивав, – иронично усмехнулся Павел, вспомнив тот момент.
И первое, что объяснил Пашке один из двух наставников, которым передал его отец, когда они оказались даже не в лесу, а возле вертолета, что должен был отвезти их всех к точке высадки:"
"– Ты делаешь только то, что я тебе скажу, и только тогда, когда я тебе скажу это делать. Никакой личной инициативы, никакого взбрыка и гонора. Мы вдвоем будем объяснять тебе и объяснять все свои действия и приказы, но только имея безопасную возможность для этого: то есть на привале, в спокойной обстановке.
И запомни: лес «дурнины» не терпит и очень быстро наказывает и упокаивает лихих перцев, считающих себя самыми умными и крутыми.
– Одним моим, можно сказать, «крестным лесным папой» стал мужик-лесовик, звали которого Юрьич, – увлекся собственным рассказом и воспоминаниями Павел, улыбаясь и иронизируя над самим собой.
– Полного его имени никто не знал, а он его никому не называл: Юрьич и Юрьич, и все. И кем он был на самом деле, какой национальности, внешне-то явная смесь монгольской с русопятой, в каких лесах и далях земного шарика его носило, какие дела-задания выполнял он для государства – сие есть тайна великая и загадка, без вариантов для разгадывания. Но был он… Не знаю, – задумался на пару секунд над определением Павел и усмехнулся: – Реально Лешим каким-то.
