Но все последующие три года, каждые каникулы, зимние, весенние и летние, Андрей Ильич неизменно отсылал меня в «природу», так сказать. Я учился охотиться из лука и с копьем у эвенков, у чукчей обращаться с оленями и собачьими упряжками, ловить рыбу десятью разными способами у поморов на Белом море, у горцев и потомственных казаков обращению с лошадьми и вольтижировке, а у староверов жизни в сибирских лесах, причем проводил в этом обучении все каникулы, что называется, от звонка до звонка. Честно сказать, вся эта наука вызывала у меня неизменный пацанский восторг и нравилась необычайно, хоть и давалась порой очень нелегко, через серьезные испытания и преодоления, но это только добавляло кайфа и азарта в овладении новыми навыками – ну а как же! Это же преодоление себя на слабо, типа «я победитель, пусть даже и в малом».
А еще мне невероятно, просто фантастически повезло с учителями и наставниками – настоящие, мощные мужики, которые всерьез меня натаскивали и делились не только знаниями, но и жизненной мудростью.
Правда, Чингачгуком российского розлива, как ожидал от меня отец, я не стал, и слава богу.
А Ева, посмотрев на Орловского, поняла, что за этой его обтекаемой фразой спрятано много того, что он ей рассказывать не намерен. А почему, собственно, он должен открывать и поверять какие-то свои тайны совершенно незнакомой девушке? Понятно, что никто никому ничего не должен, а откровенничать, прямо вот так до донышка, ни он, ни она и не намеревались – так, по верхам, немного своей и немного семейной истории, и достаточно.
– Мама ваша с отцом спокойно развелись? – не стала продолжать педалировать тему «выживальщиков» Ева. – Она вас с ним оставила, потому что ваш отец воспрепятствовал?
– Они не разводились, поскольку так и не оформили официально свои отношения, – ответил Орловский. – А что касается меня, мама же понимала, что отец создает мне самые наилучшие условия для учебы, да еще и какие-то дополнительные занятия финансирует: спорт и развивающие разного рода навыки и выносливость уроки.
Так она называла эти мои лесные курсы выживания, – хмыкнул иронично Павел.
– Слушайте, – не удержавшись, все же высказала свое мнение Ева. – Это не очень нормально, когда ребенок в двенадцать лет остается жить с человеком, который его откровенно прессингует, пусть и не физически, а морально, что тоже является жестким абьюзом. Ребенок и подросток должен расти в семье, в которой он окружен любовью и заботой.
