Невест так много. Дилогия (СИ)

Сначала одна, потом другая, а затем и остальные юные аристократки аккуратно спрятали пострадавшие вещи себе за спины.

— Будем учиться, — правильно поняла я. — Камилла, с сегодняшнего дня уроки стирки для юных леди входят в обязательную программу.

— Да вы в своем уме?! — не выдержала одна из компаньонок и принялась нервно обмахиваться платочком.

— А вы? — отзеркалила я ей любезность.

— Как вы смеете заставлять дочь графа ди Ламболь заниматься грязной работой?!

— Я?! — изумилась я. — Вы что-то путаете. Я всего лишь передаю пожелания его сиятельства ди Кассано.

Но никто не заставляет леди участвовать в конкурсе или демонстрировать нам свои умения. Если юные леди не желают, то могут этого не делать. Если их что-то не устраивает, они могут немедленно лишить маркиза своего общества. Вот старшая дочь графини ди Люстре не хочет и не участвует. Не так ли?

В ответ донесся отчетливый скрежет зубов.

— Ну что ж, с этим конкурсом мы закончили. Предлагаю вам разобраться с вашими туфельками. И после этого — обед.

— Ох, ну наконец-то! — прошептал кто-то из толпы. Уж не знаю, невесты или их мамки-няньки.

— А проведет урок по мытью и чистке обуви… — Я вопросительно взглянула на дворецкого.

— Гастин, — закончил мою фразу Марио.

Гастином оказался сгорбленный дедуля, но с молодыми веселыми глазами. Он уселся с кучей щеток и тряпочек и принялся демонстрировать, как нужно ухаживать за ботиночками и туфлями.

Поскольку мне заняться было нечем, то я осталась вместе с гостьями. Тоже смотрела и слушала, поглядывая изредка в сторону дома.

Пару раз показалось, что с крыши за нами подсматривают.

К обеду всеобщая ненависть ко мне достигла критической точки. А ведь сегодня только первый день. Что же будет дальше?

Забегая вперед, скажу, что результаты ухода за обувью были еще менее утешительные, чем постирушки. Опасаясь быть растерзанной, я велела Гастину выставить оценки девушкам. Как специалисту, так сказать.

Бить старика они при мне постеснялись. Ясно ведь, что я донесу лорду Риккардо.

На обед невесты практически бежали. Вот что делает свежий воздух! А то слышала я частенько, мол, аппетита нет.

У всех двадцати девяти голодных женщин, сидящих за накрытым столом, аппетит в наличии был. О чем недвусмысленно сообщали предательские рулады их животов.

— Дамы, — стремительно вошел в столовую маркиз и направился к своему месту.

Я уже знала от служанки, что придет, так что место во главе стола не занимала, скромно пристроившись по правую руку.