И вот именно она тихо, проникновенно и от всей широты души высказывала перине и огромному одеялу всё, что она думает о них и об их хозяине.
Я аж заслушалась. Честное слово.
– Потрясающе! – выдохнула я сзади. Пришлось подкрасться со спины, чтобы лучше слышать. – Вас кто учил ругаться?
Невеста вздрогнула от неожиданности, шарахнулась в сторону и подарила мне недобрый взгляд.
– Никто не учил. Но у нас большая конюшня, – добавила после небольшой заминки.
– Подслушивали? – с уважением протянула я, увидела едва заметный стеснительный кивок и попросила: – Продолжайте! Я буду слушать и запоминать.
Каждой девушке нужно уметь как следует ругаться. Пригодится в жизни. Лекс, бегом сюда! И карандаш с блокнотом возьми.
Мальчишка сидел в дальнем углу с книжкой и на нас с невестами внимания не обращал.
– Да вы что? – зашипела на меня леди Домени́ка. – Я приличная леди. А он ребёнок. Нельзя, чтобы маркизу доложили… Вы ведь не расскажете?
– Нет, конечно! – оскорбилась я. – У нас конкурс перестилания постелей, а не изящной словесности.
А ребёнку уже четырнадцать. Ему пора становиться мужчиной.
– Эрика? – подбежал к нам «ребёнок». Причём он уже понял, что мои просьбы лучше сначала исполнять, а потом спрашивать зачем. Так что держал в руках ручку и блокнот. – Леди Доменика?
– Записывай, дитя! Сейчас нам леди Доменика даст мастер-класс по нецензурной брани. Она брала специальные уроки у конюхов. И пиши разборчиво, мне тоже нужно будет всё выучить.
– Ух ты! Правда?! – обалдел от счастья пацан. – Пишу!
Мы в четыре глаза нетерпеливо уставились на растерявшуюся от абсурдности ситуации невесту.
– Вы серьёзно, что ли? – неверяще уточнила она. – Не шутите?
– Никаких шуток! Я правая рука его отца, так что отвечаю ещё и за это белобрысое сокровище, – кивнула я в сторону мальчишки. – Не крестиком же мне его учить салфетки вышивать? Ну же! Леди Доменика, не томите. Что там было насчёт лошадиной задницы, подковы в ней и демонических брачных игр? Я не до конца расслышала.
– Поверить не могу в происходящее! – прикрыла глаза девушка.
Глубоко вздохнула и… решилась."
"Следующие пятнадцать минут мы даже не дышали. Доменика выкладывала всё, что почерпнула за время детства и юности, подслушивая беседы взрослых мужиков, обихаживающих упрямых лошадей. Лекс, высунув от усердия кончик языка, быстро писал. А я слушала и запоминала речевые обороты.
– Уважаю! – протянула я ей руку для рукопожатия, когда она выдохлась и выложила нам всё, что знала. – Вы не безнадёжны.
