А я выходила, словно принцесса, опираясь сразу на две предложенные мне руки.
Прогуливающаяся публика посматривала на нас с любопытством. А узрев мои абсолютно белые волосы, многие сбивались с шага и притормаживали. Причём не только дамы. Какая знакомая реакция! Я закатила глаза, давая понять, что об этом думаю, но заговорила совсем о другом:
– Лекс, мне колбаску в лепёшке и кулёк жареных каштанов.
И тут лорд изволил проявить аристократичность:
– Я сейчас отправлю слугу.
Лексинталь, который уже горел предвкушением, посмотрел на него обиженно, но роптать не решился.
А я возмутилась:
– Вам не стыдно лишать ребёнка радости?!
– Что? – опешил маркиз.
– Ваше сиятельство, вы разве не знаете, какое удовольствие самому купить лакомство у уличного торговца или лоточника? Выбрать то самое яблоко и именно конкретную колбаску? А вы собираетесь помешать Лексу.
Последний смотрел на меня, открыв рот, и, кажется, даже не дышал. Его сиятельный отец замер, пытаясь понять, как отреагировать на мои слова.
– Ох, мужчины… – вздохнула я, подцепила своего начальника под локоток и ненавязчиво потянула в нужную сторону. – Учитесь, мой лорд. Сейчас мы подойдём, вы выберете именно ту колбаску, которая на вас смотрит и кричит: «Съешь меня! Съешь меня!». Оплатите её, вдохнёте аромат, а потом откусите, прожуёте и ощутите экстаз. Лекс, запоминай, тебя это тоже касается.
Почему-то рука моего спутника начала трястись. А потом и он сам. Не понимая, в чём дело, я подняла голову, чтобы проверить, не плачет ли он от такой моей бесцеремонности, но маркиз трясся от беззвучного смеха.
Я закусила губу и скромно потупилась. Всё идет отлично. Девушки, над которыми смеются, не вызывают желания на них жениться. И это великолепно! Я буду очень хорошим ассистентом, няней, домоправительницей, другом. Но брака нельзя допустить. Зря Мари́ка не верила в мои силы.
– Как ты считаешь, кому из нас вот эта колбаска кричит: «Съешь меня»? – с непроницаемым лицом поинтересовался сиятельный лорд у стоящего рядом паренька.
– Не мне!
– А эта? – Мужчина указал на другую.
– А эта, несомненно, мне. Я прямо слышу её голос, – абсолютно серьёзно ответил его юный спутник. – И она просит завернуть её в самую мягкую лепёшку.
Надо было видеть ошарашенное лицо уличного торговца, выполнявшего заказ. Он вручил еду мальчишке и вопросительно взглянул на странного аристократа.
