Пихнули в бок, и он проглотил окончание фразы.
Чувствую, я уеду, но обсуждать меня еще будут. Лекс добился чего хотел. Меня заметили, мной восхитились, про меня узнали, как и про то, что мы почти одна семья.
– Эй, эльфёныш, а она приедет тебя навестить? – крикнул кто-то в спину удаляющемуся парнишке.
– Конечно. Она же моя будущая мачеха.
Вот ведь прохвост! Я рассмеялась и велела трогать.
– Хорошо, что его сиятельство не поехал с нами, – не глядя на меня, вроде как сам с собой беседует, обронил Гайрас. – А то бы ведь надрал уши поганцам наглым.
– Да бросьте, Гайрас. Можно подумать, взрослые господа не обсуждают дам. Поверьте, эти еще в рамках допустимого себя вели. Всё же сыновья дворян. Просто молодые и глупые.
– А бывало и хуже, леди? – глянул он на меня.
– Бывало, что дубиной отбиваться приходилось, – хмыкнула я. – И заклинания применять.
– Плохо.
– Ну да, хорошего мало. Но я выросла в нищете, в приюте. Не забывайте об этом. Там выживают в целости и сохранности только сильные, те, кто за жизнь зубами держится.
Гайрас кивнул понимающе, но промолчал. Чуть помедлив, я сказала:
– Я уеду на днях. Мне нужно вернуться в Приграничье.
– Я слышал об этом, леди. Слуги в доме болтали.
– Лексу я пока не говорила. Заеду сюда только попрощаться. Не знаю, сколько займет поездка. И… вернусь ли я. Ведь всякое может случиться. Но вы следите за Лексинталем, хорошо? Не позволяйте его обижать. Если понадобится, то…"
"– Непременно, леди. Накостыляю.
– Нет, вам нельзя. Они же все – дети высокопоставленных персон.
Но вот Арно и его команда вполне могут заступиться за приятеля. Да?
– Возможно, – медленно кивнул лакей.
– Вот и отлично. И не забывайте периодически отвозить Лекса к Арно. Уроки господина Фуарье бесценны, но именно в уличных драках Лекс смог раскрыть характер и перестать быть таким, каким его пыталась сделать леди Эстебана.
– Леди, вы меня пугаете, – напряженно проговорил мужчина. – Словно прощаетесь с нами. Вы ведь не бросите нас всех? А как же наши господа?
– Его сиятельство собирается ехать со мной, чтобы я не попала в беду.
Но, Гайрас, кому как не вестнице смерти знать, что никто не живет вечно, а беда может случиться в любой момент. Видите вон ту толстушку? – кивнула я в окно на упитанную горожанку с корзинкой, наполненной свертками с продуктами. – Ей осталось жить три месяца. Кровяной сосуд лопнет, в мозг попадет сгусток. А вон тот господин с тросточкой проживет еще полгода и утром не проснется. Тихо угаснет во сне.
