Но Кестер, Маркас и Дафф всю душу из меня вынули, вытаскивая сведения о жизни в Приграничье. Маркиз никогда не вмешивался в наши беседы, хотя всегда держался рядом и внимательно слушал. А мне приходилось вспоминать вообще всё, что когда-либо происходило в нашей жизни там, где я родилась и выросла.
Год за годом, день за днем. Что ели, где и как спали, чем укрывались, какие комнаты в приюте, сколько детей и какого возраста, кто преподаватели, а кто нянечки. Как наказывают провинившихся. Нет ли детской проституции и не продавали ли сирот в бордели.
Чему обучали, одинакова ли программа для всех сирот или есть исключения.
Как живут простые жители вокруг. Основной источник доходов. Возделывают ли поля. Есть ли мастеровые. Какие домашние животные и скот преобладают.
Вопросам и уточнениям не было конца и края. Причем они ничего не заносили в блокноты, и я даже не выдержала и поинтересовалась, как они собираются всё это запомнить, чтобы доложить королю.
Кестер удивился и продемонстрировал целую связку записывающих кристаллов.
А я прикусила язык, так как пару раз психовала и огрызалась, что устала и больше не могу отвечать на бесконечные вопросы. И мол, отвяжитесь все от меня. То-то порадуется его величество Эдвард, слушая мои вопли.
Пришлось вдохнуть, выдохнуть, досчитать до десяти и продолжить отвечать на вопросы.
Но я оговорила, что когда буду звереть, то подам знак, чтобы прекратили запись. Я ведь живой человек, и мне нужен отдых. Условие было принято.
Глава 21
Ближе к вечеру, когда допросы прекращались, меня перехватывал лорд Риккардо.
Мы с ним или выбивались вперед, или, наоборот, отставали немного. Ехали порой рядом в мирном, уютном молчании. Но чаще он рассказывал мне какие-то смешные случаи из своей жизни.
Опять вспоминал про учебу и дружбу с герцогом Антионом и его высочеством Дамианом. Что-то он уже успел когда-то рассказать нам с Лексом, но было еще много забавных проделок юных адептов. Я узнала, что у маркиза ди Кассано была репутация сердцееда и ловеласа и парни вечно над ним подтрунивали.
Ведь у него единственного уже был ребенок, да еще от эльфийки.
С трудом выдавливая из себя слова и делая долгие паузы, мой жених и начальник признался, как непросто было пережить смерть отца, пренебрежение матери и младенца на руках, о котором надо было неведомо как заботиться. Ведь он сам был тогда всего лишь подростком. Рассказывал про жизнь после окончания учебы и работе на корону.
И мне открывался этот мужчина с новой стороны.
