А когда лорд Риккардо невозмутимо отправился на свое место, опустила глаза и взглянула.
– Свинья! – констатировала я, рассматривая золотую свинюшку с розовой эмалью и драгоценными камушками на ушах, мордочке и копытцах. Хвостик закручивался спиралькой и весело торчал вверх.
– Свинка! – исправил меня маркиз. – Вам идет.
– Ой, я не могу, – уронил лицо в ладони Лекс и затрясся, ухохатываясь.
– Спасибо, – с трудом сдерживая смех, поблагодарила я. – Чувствую себя не свинкой всё же, а свинаркой.
Я подняла подарок мальчишки и продемонстрировала главе семейства.
– О! Лекс, ты меня опередил. Так что же, Эрика у нас не свинка, а прекрасная свинарка?"
"Слуги сновали вокруг стола, подкладывая нам еды и разливая напитки, и по их сияющим от смеха глазам было видно, как все это смешно выглядит со стороны.
– Боюсь, что так, пап. Раз уж я поросенок, а ты хряк, то Эрика – наша свинарка.
– Какой кошмар! – шуточно ужаснулся маркиз ди Кассано.
Следующие три дня мне пришлось потратить на поиски достойного ответа.
Не могла же я спустить такое безнаказанно.
В итоге Лекс получил от меня булавку для галстука. Серебряная свинья была разделена тонкими линиями на части тела, как их разделывают мясники. И на каждом участке была выгравирована надпись с названием: рулька, филей, окорок и прочее.
С невозмутимым видом я сама приколола ее на галстук Лексинталя, поправила, полюбовалась и заявила:
– Теперь ты никогда не ошибешься. Точно будешь знать, чем тебе грозит плохое поведение.
– Что?! Ты угрожаешь ребенку? – заголосил парень, выше меня ростом, и помчался к зеркалу.
Изучать. Рассмотрел и прокомментировал: – Потрясающе! Где ты нашла такую штуку?
– У мясников, – невозмутимо ответила я. – Пойдем есть свиную рульку. Я к ужину велела приготовить.
Лексинталь хохотнул, поправил мой подарок, нашел на нем надпись «рулька» и погладил кончиком пальца.
Спустя несколько минут подарок получил и маркиз.
– Ваше сиятельство, извольте принять, – чопорно заявила я и вручила сверток.
– Что это? – не понял он, распаковал и вытянул перед собой.
– Это что?!
– Шейный платок, – невозмутимо пояснила я, краем глаза глянув на Лекса, который принялся грызть салфетку, чтобы не смеяться в голос.
– Розовый?
– Чтобы подходил по цвету к моей свинке. – Я поправила брошь, которую с удовольствием носила не снимая эти три дня, лишь перекалывала на разные наряды.
– С черным?
– Ну, я подумала, вы мужчина. Не помешает немного брутальности, – опустила я глаза.
