– Я к вам обоим тоже очень привязалась, – сквозь выступившие от смеха слезы выдавила я. Отпила воды, чтобы успокоиться, и спросила: – Лекс, есть какие-нибудь пожелания к моему внешнему виду?
– Красивый наряд, чтобы – ух! Драгоценности. Прическа. Пусть обзавидуются, – предвкушающе улыбнулся он.
Утром следующего дня я была хороша до невозможности. Эдакая прелестная воительница с высокой прической, на которой крепилась шляпными булавками маленькая изящная шляпка с вуалью. Волосы мои, конечно же, оставались седыми.
Я давно смирилась с невозможностью покрасить их, но благодаря регулярному ополаскиванию и процедурам в салоне госпожи Дедалии они были словно белый искристый снег. Блестящие, гладкие и шелковистые. Так сразу и не сообразишь, что это седина.
Погода еще позволяла обойтись без теплых плащей, но и в одном платье было бы зябко. Поэтому я выбрала в качестве наряда пышную шелковую юбку с вышивкой по подолу, облегающую кружевную блузу и поверх короткий бархатный долома́н[7], расшитый золотой каните́лью[8] и с маленькими эполе́тами[9], с которых свисала бахрома.
Вид у меня получился одновременно изящный и лихой. Тончайшие тугие перчатки и короткие ботиночки на каблуках завершили образ.
– Какая же вы красавица! – умилилась Мона, рассматривая плоды трудов своих. Это ведь она делала мне прическу и помогала одеваться. – Лицеисты-старшекурсники шеи посворачивают.
– А так им и надо, – хихикнула я.
О старших мальчишках из приюта у меня сохранилось не самое хорошее впечатление.
– О-о-о… – застонал от восторга Лексинталь, когда я спустилась в холл.
Мы успели позавтракать ранее и отправились переодеваться перед отбытием.
– Волнуешься? – спросила я его.
– Уже нет, – помотал он головой. – Теперь я в предвкушении.
– Думается, мне тоже стоит поехать с вами, – мрачно промолвил маркиз, которого я сначала не заметила, так как он стоял в тени колонны.
– Зачем? Я справлюсь, ваше сиятельство.
– Не сомневаюсь, только… – Его взгляд обежал меня с ног до головы.
– Отец, езжай на работу, – с нажимом сказал его отпрыск.
– А Эрику я забираю.
– Вот никакого почтения к родителю. А может, я переживаю, – шагнул к нам этот самый «родитель».
– Да ничего с ней не случится, – непонятно ответил Лекс. – Похвастаюсь чуток и верну в целости и сохранности.
– Лексинталь? – склонила я голову набок и выразительно изогнула бровь.
– Папа боится, что тебя уведут, – громким шепотом поведало мне наглое дитя.
– И ничего я не… – повелся на провокацию лорд Риккардо.
