Невеста черного Медведя

- Ты остынешь, девочка моя, - ласково защебетал он, - поймёшь, что бывает у мужчин такие моменты. Не удержался. Но лучше меня тебе ведь не найти. Я у тебя ведь первый и единственный. Простишь.

Я закатила глаза. Да, станцую, как он уберётся отсюда. Мне сейчас так хорошо было. Избавилась. Словно камень с души упал. Не будет свадьбы. Не будет этого подонка в моей жизни."

"Развернувшись, я вытащила из шкафа чемодан. Распахнула и принялась закидывать туда всё без разбору: от носков до курток.

- Так, вроде всё - захлопнув крышку чемодана, с силой подпнула его к теперь уже точно бывшему, - остальное передам через твоих друзей.

Натянув футболку, Пётр поднял чемодан и закрыл его на молнию.

- Пожалеешь, Лизонька, - на его лице было столько снисхождения. - Сама прибежишь мириться.

Ага, уже спешу и спотыкаюсь.

Подняв руку, я указала на выход.

Послушался. Чемодан тяжело покатился по полу. Я перевела взгляд на Олесю, которая всё ещё стояла голой и прижимала к себе мой халат.

- Одевайся и дуй следом. Ты уволена, - я хмыкнула, вот что подруги лишилась - это действительно плохо. Любила я Олеську, дурочка, но как мне казалось, бесхитростная, а она вот какая ушлая.

- Я не хотела, Лиз, оно само как-то. Ну, помнишь, мы в бассейн ходили, ты пару раз пропустила, и я одна с Петенькой осталась. А он красивый такой, обходительный. Ну, прости. Я не знала, как мне быть. Я влюбилась.

Покачав головой, только вздохнула. Ну, ума, вообще, ни извилины.

- А что он на мне жениться собирался, а тебя в любовницах держал, тебя не коробило? Самоуважение где твоё?

- Ну, я же не одна у него, - она только пожала плечами.

- Дура ты, Олесь, - я махнула на неё рукой, - одевайся и беги, догоняй. Он теперь свободный. А у тебя родители тоже не бедные - все шансы имеешь.

Да, это был сарказм. Но она этого не поняла. Всё приняла за чистую монету: заметалась по комнате, собирая свои шмотки.

Развернувшись, я ушла на кухню. Мне нужно было выпить и лучше, чтобы это был непросто кофе, а что покрепче.

Входная дверь тихонько хлопнула. Убежала ковать своё счастье с этим бабником. А потом женщины ноют, что им изменяют. Смешно даже. Неужто шесть кубиков пресса затмевают разум настолько, что готова мириться со всем. Два года он её как подстилку использовал.

Я была разочарована в подруге.

Никакого самоуважения.

Закрыв дверь на засов, отправилась спать.