И теперь уже в умывальне в воздухе зависли предметы мыльного обихода.
Что делать?.. Что делать? Что же делать?!
Делать ничего не пришлось, потому что от третьего удара демона дверь разлетелась в щепки, а я едва устояла на ногах.
И вот стоит он предо мной – огромный и в ярости, но в человеческом обличии. Хотя последнее утешало мало.
Естественно, я не выдержала и завизжала. Громко и отчаянно.
– А ну замолчи! – рыкнул он, и я попятилась.
– Не подходи! – продолжала вопить я.
И это стало роковой ошибкой.
Зраку надоели мои вопли, и он, протянув огромные ручищи, схватил меня и зловеще проговорил:"
"– Попалась!
У меня душа ушла в пятки.
И возвратиться ей не позволили…
А зеленоглазый бесчинствовал. Не позволяя мне опомниться, ловко перекинул через огромное плечо и понес в направлении… кровати.
Вот тогда-то я и поняла, что все… Это было началом конца.
Я забрыкалась, замолотила кулачками по его огромной спине, но крупицы сознания, не поддавшиеся панике, услужливо сообщили, что мои удары для него не более чем укусы надоедливой мошкары.
Но я-то, выросшая в прекрасном дивном поместье с удивительными садами, знала, что мошкара иногда заставляет ретироваться даже самых твердошкурых демонов!
– Пусти-и-и-и-и-и-ите… Ай!
Я резко замолчала.
Потому что меня ударили. Шлепнули. По попе. Очень ощутимо.
И почему-то шлепок отрезвил, заставил прекратить истерику. Одно дело, когда тебя бьет по попе любимый (про любящего молчу) брат, и совершенно другое – чужой мужчина, демон, в чьи владения забросила воля Темнейшего.
Попа сразу же загорелась огнем, а из глаз брызнули слезы.
Но дальше стало только хуже…
Меня едва ли не швырнули на кровать.
Я рухнула лицом вниз…
Опомниться мне тоже не дали.
Сначала я почувствовала на спине горячее дыхание зеленоглазого, потом ощутила тепло его тела.
Потом… как он навис надо мной.
Собралась в очередной раз завизжать, уже от неподдельного ужаса, когда меня снова бесцеремонно схватили за талию и одним движением перевернули.
Никогда не забуду эту картину, до глубокой старости помнить буду.
Его глаза сверкают злобой и похотью. Улыбка жестокая. Плечи загораживают дневной свет. И рука, властно перемещающаяся с талии – о, драконье пламя! – на мою обнаженную грудь.
– Шутки закончились… детка, – слова демона звучали особенно иронично в оглушающей тишине. – Ты полностью в моей власти. Я могу с тобой делать, что хочу, – пауза, зловещая такая, – и как хочу! – и это говорят мне, невинной деве! – Ты ничего не можешь сделать.
