Обнаруживали они меня пару раз – кто позлился, кто посмеялся. Но я всегда выходила сухой из воды.
А тут…"
"– Вот именно! – раздалось над ухом. – А ты где находишься? Как ты вообще обнаружила потайной ход? Влада! Кто ты такая, дьявол тебя раздери? Снова сейчас будешь хлопать огромными ресницами и строить глазки, уверяя, что не шпионка?!
Я еще крепче зажмурилась. Фокус под названием «сапфировые глазюки» с тобой не пройдет.
– Почему молчишь? – продолжалось громыхание. – И встань с пола, он холодный!
В ответ на его заботу сработал инстинкт самосохранения.
Вместо того чтобы встать с пола, как он велел, я, наоборот, сделала попытку отползти. Только не учла самой малости – отползать-то некуда – в спину упирались ступени.
Картина получилась гротескная. Он – голый, огромный и злой. И я – маленькая, дрожащая от страха и с больной ногой.
Обидел злой дядька невинную девочку… Ага, это про меня.
Злой юмор не помог справиться со страхом, и я ничего не ответила.
Пусть, что хочет, то и делает. Обстоятельства оказались сильнее меня.
– Влада!
Втягиваю голову посильнее. И продолжаю молчать. Страшно мне, демон, понимаешь? Очень страшно! И больно…
Титан, одновременно выступающий и в роли тирана, схватил меня за плечи и неаккуратно попытался поставить на ноги. У него не получилось. Я громко закричала и, надо полагать, на моем лице отразилась гримаса боли, потому что я услышала почти обеспокоенное:
– Что такое?.
. – и уж совсем не ассоциирующееся с грозным титаном-тираном: – Ты ушиблась при падении?
И голос… Таким он говорил со мной впервые… Он прозвучал точно из детства… Ласковый, заботливый… Так папа со мной говорил, пока матушка не отправила его неизвестно куда, и он не пропал с концами. Когда я падала и разбивала себе коленки, отец непременно оказывался рядом, подхватывал на руки, гладил по голове и шептал ласковые слова. А еще дул на больное место.
Вот сейчас и зеленоглазый мне его напомнил. Ох, блондинистый Великий, не надо этого делать, не надо… Ты лучше дальше лютуй, так как-то привычнее… А я мятежничать продолжу и мечтать о том, что однажды повзрослею…
На сантименты что-то потянуло.
– Где болит? – между тем продолжил Зрак, не догадываясь о моих мыслях.
– Бить не будете? – ляпнула я то, что заботило больше всего.
Послышался громкий протяжный стон.
