Потолок был нежно-голубого цвета, одна стена была отделана ракушками (мое детское творение), а другие были под цвет потолку, разве что раскрас был насыщеннее. Я вгляделась в голубизну потолка, напоминающее небо, правда очень маленькое, примерно три на четыре метра, хотя может еще меньше. Желудок жалобно заурчал, поэтому я повторила свою попытку встать. На этот раз голова закружилась несильно, поэтому я смогла удержать равновесие. Я вдохнула, набрав полные легкие воздуха, и вышла в небольшую круглую комнату, называемую у бабушки «залом третьего этажа».
Теперь надо спустится на первый этаж, потом выйти во двор и найти большой пристрой, называемый «кухня-столовая с прилежащим очень-мини-баром». «Очень-мини» - это потому, что там было практически одно вино домашнего приготовления, а другие спиртные напитки напрочь отсутствовали. Я зашла в зал с огромной столовой, там было несколько столиков, за которыми уже спокойно сидели и кушали постояльцы. А около самой кухни, с прилежащим мини-баром, стоял хозяйский столик, кстати, самый стремный на вид, но больших размеров.
Там было пять холодильников, один морозильник с мороженным, две плиты (отдыхающие очень редко когда готовили, всё-таки у людей отпуск, поэтому бабушка нанимала кого-нибудь, чтобы готовили приезжим, что, естественно, входило в стоимость проживания при договоренности), много шкафов, три посудомоечных и три стиральных машины, так же один длинный стол для готовки, разделяющий столовую и непосредственно кухню. Я прошла между столиками, почувствовав на себе взгляды.
Я сейчас была лохматая, да еще и одета в короткие домашние шорты и борцовку (в общем, в том, в чем ехала в поезде – в удобной одежде), глаза опухшие, и лицо бледное, так непривычное для загорелых отдыхающих и сочинцев.
-Привет, - поздоровалась я с поваром, милой женщиной лет сорока, давно работавшей у бабушки.
-Привет, золотце, - отозвалась тетя Тамара. Она была довольно упитанной женщиной, но её полнота была приятной, добродушная улыбка, украинский акцент и многие другие «изюминки» делали женщину простой и легкой в общении, что я обычно не приветствую в людях, но этой женщине за заботу в серых глазах я была готова простить многое.
– Как твое самочувствие? Любовь Васильевна рассказывала, что тебе нездоровится, я уж тут вся распереживалась, места себе не находила, даже приготовила твои любимые гренки, ожидая твоего пробуждения, - тараторила тетя Тамара, говоря очень быстро, как все украинцы, и делая ударение на последнем слове в каждой фразе.
