Невеста для босса

И мысли, рвущие душу, бесконечные, безжалостные…

Стреляли… Это было чем-то нереальным, киношным, такого просто не бывает в обычной жизни обычных людей. Нет, я, конечно, видела в сводках новостей сообщения о выстрелах, но оно было какое-то далекое, чужое. И не могло коснуться меня или моих близких. И все-таки коснулось…

Мужчины, которого я люблю. Которого не могу потерять. Потому что нельзя оторвать полсердца и остаться в живых.

Я не знаю, сколько прошло времени. Здесь оно текло как-то иначе – вопреки физическим законам.

Немолодой врач вышел из-за полупрозрачной двери, почему-то вытер рукавом лоб. Я вглядывалась в его лицо с надеждой и ужасом, пытаясь прочитать там ответ. И не могла. Подскочила с кушетки и сделала несколько шагов ему навстречу, а потом остановилась, неожиданно поняв, что больше всего на свете сейчас боюсь именно его ответа.

– Что с ним? – прошептала я помертвевшими губами.

– Вы кем ему приходитесь? – устало спросил врач.

В глазах потемнело, и нечем стало дышать. Обычно такое спрашивают, когда новости плохие.

– Я его невеста, – едва слышно выдавила я.

Внутри – словно туго натянутая струна, готовая лопнуть со звоном и в ошметки разнести мою жизнь…

– Ранение тяжелое, – сказал врач, – все, что можно, мы уже сделали, дальше все зависит от него. Будем надеяться, что выкарабкается.

Я наконец-то заплакала. Потому что поняла: он жив. Дышит. И надежда все-таки есть.

– А можно мне к нему? – спросила я.

Врач посмотрел на меня и сказал со вздохом:

– Вообще-то нельзя. Вам здесь находиться-то нельзя в такое время… Но вы же все равно не уйдете?

– Не уйду, – помотала я головой.

Мне нужно было самой его увидеть. Самой услышать его дыхание. Самой коснуться руки и почувствовать тепло кожи. Чтобы поверить: он действительно жив.

Врач сделал знак медсестре:

– Лена, отведи девушку, пожалуйста. Вторая «А», реанимация. – Потом покосился на кровавые засохшие следы на моей одежде и добавил: – Только дай ей халат.

Я сидела на корточках у кровати, гладила сильную мужскую кисть с широким запястьем и плакала. Потому что кисть была бледная, неподвижная. И сам Руслан, забинтованный, опутанный проводами и трубочками капельниц, тоже был бледный и неподвижный. Под глазами залегли синие тени, в губах ни кровинки, в нос вставлена трубка. Даже волосы потускнели и бессильно разметались по подушке.