Невеста для генерального (СИ)

Каждый день дается все сложнее.

— Давай, решайся. Жду от тебя звонка после разговора. Уверен, все будет чики-пики. Кстати, дай свой номер, а то я прошлый телефон утопил вместе со всеми контактами. И тебе уже пора, наверное. Полчаса трындим.

Пока Игорь записывал мой номер, я поинтересовалась:

— У тебя что новенького? А то мы все обо мне да обо мне. Аж неудобно.

— У меня, — просиял Игорь, — все хорошо. Карьера в гору. И… — выдержав паузу, завершил: — Женюсь через месяц. И скоро стану папой.

— Вау! Офигеть, и ты молчал?! — Я поднимаюсь из-за стола и раскрываю руки для объятий.

Мы обнялись, и на душе впервые за какое-то время стало легче. Вон, женятся же люди. Может, и мне повезет? Может, Максим тоже испытывает ко мне чувства?

В общем, после того как я встретила маму и проводила ее из поликлиники домой, решила не ждать, собралась и теперь вот сижу в такси.

У-у-у! Страшно так, что дух захватывает. И чем мы ближе к офису Максима, тем мне страшнее. Сердце колотится так, словно намеревается выпрыгнуть из грудной клетки.

Как все пройдет? Что он мне ответит?

Не поговорю — не узнаю. Но знаю другое: пребывать в неведении мне надоело до зубовного скрежета.

Когда до офиса остается минут пятнадцать пути, мой телефон звонит.

Странно, номер незнакомый. Может, очередная реклама?

Я несколько секунд раздумываю, отвечать или нет.

В итоге снимаю трубку и слышу смутно знакомый женский голос:

— Это Богдана.

Я едва не закашливаюсь. Забудешь ее, как же.

— Помню. Откуда у тебя мой номер?

— Узнала на твоей прошлой работе. Мне нужно встретиться и поговорить с тобой.

Ей нужно, а мне вот — не очень. Пятой точкой чую: эта беседа мне не понравится.

— Пожалуйста, Кира! — слышу в тоне Богданы жалобные нотки. — Я бы не стала звонить просто так. Обещаю, это последний раз, когда я тебя тревожу.

Взвешиваю за и против. Мне жуть как не хочется с ней общаться и тем более встречаться.

— Я выяснила кое-что крайне важное о конкуренте Максима, Марате Завойском. Слышала о таком? Я переживаю за Максима. Я пыталась ему об этом сказать, но он и слушать не стал. Как обычно, заявил, что сам разберется.

Когда это они общались? Однако место этого вопроса через несколько секунд занимает страх. Липкий, сковывающий внутренности. Наш с ним разговор и выяснения, кто, когда и с кем общался, подождут.