Невеста для кронпринца

Воспоминаний у меня и так слишком мало — лишь за последние три дня, и я не собиралась лишаться ничего из них, даже если они не самые приятные.

Вернее, они были тягостными. Да что там скрывать — ужасными!

Затем я еще раз посетовала доктору на то, что моя память так ко мне и не вернулась, — не помогло даже то, что я едва не отправилась к Богам.

На это Самюэль Норвей пожал плечами, заявив, что всему свое время. И еще, все во власти тех самых Богов, которые посчитали, что моей памяти еще не пришло время возвращаться, поэтому мне придется смиренно дожидаться этого момента.

На миг мне показалось, что доктор захотел добавить «хотя он может никогда и не настать», но он больше ничего не произнес.

Попрощался и ушел, а я устало откинулась в кресле.

Может, в физическом плане со мной все было в полном порядке, но я чувствовала себя порядком опустошенной. И даже старания тетушки Мюри, которая ходила вокруг на цыпочках, всеми силами пытаясь впихнуть в меня побольше еды, мне не помогали.

Скормив все Ворсли — уж кого-кого, но братьев тяжелые воспоминания не одолевали, — я отправила тетушку на разведку, попросив разузнать, о чем говорят во дворце.

Баржа взорвалась и затонула по естественным причинам, именно этой версии стоило придерживаться всем оставшимся на отборе избранницам.

И еще, сказала мне тетушка, короля нет ни в столице, ни во дворце.

Но я уже об этом знала — прямиком с набережной его увез Артур Максвелл, отправившись с Реджинальдом Годдартом в один из монастырей Все-Отца. И еще я подумала, что период адекватности и спокойствия короля оказался лишь видимостью и что Реджинальд Годдарт бесконечно болен.

Это повлекло за собой гибель нескольких человек на барже, а дальше…

Дальше будет только хуже.

Но при этом Реджинальд Годдарт все еще оставался единовластным правителем Ангора. В его силах было казнить и миловать, объявить войну Шиалору или же наконец-таки отдать Клаймору весь Северный Предел, что, конечно же, Северному Пределу нисколько не понравится.

Он мог сделать все, что захочет, обладая почти абсолютной властью в Ангоре — например, уничтожить любую из избранниц на отборе, если такое придет ему в голову, и никто будет не в силах сказать ему и слова поперек.

Эта мысль приводила меня не только в полнейшее недоумение, но и вызывала ужас.