Оглянулась к Милиэлле, желая услышать подтверждение своей мысли. Однако рядом уже оказалась и Аилина.
— Да однозначно! — прошептала она.
— Гард, подойди сюда, пожалуйста, — позвала я по-прежнему сидевшего на своем месте ужасно злого оборотня.
Он неохотно поднялся и направился к нам. В то же время одна из золотых точек двинулась по пергаменту.
— Ну вот, я так и думал, — с улыбкой произнес Норвель. — Потому и попросил привезти сюда Лидорандор. Аринэль, надеюсь, ты уже наплакалась. А теперь, может быть, наконец вспомнишь, что в твоем Агардэне половина крови — эльфийская.
Аринэль дернулась, будто ее ударило током, и резко развернулась к пергаменту. Бросила быстрый взгляд на него. И так же стремительно повернулась к возлюбленному.
— Гард, это же ты! — нежно целуя в губы, эльфийка повисла у него на шее.
— Кто-нибудь наконец объяснит толком? — Агардэн обвел нас растерянным взглядом.
Просвещать взялся сам Норвель:
— Не только у оборотней, у эльфов тоже есть истинные пары. Я когда только увидел вас с Аринэль и узнал, что у тебя мать была эльфийкой, сразу заподозрил, что вы истинная пара.
Уж очень вы друг другу подходите.
— Интересно, может ли у оборотня родится девочка от его истинной эльфийской пары? — задумчиво проговорил Рагрияр.
— Вот на этот вопрос я тебе не отвечу, — отозвался Норвель. — У эльфов вообще нет этого природного ограничения, что девочки рождаются только в истинных парах. Это что-то сугубо ваше оборотническое.
— Значит, нам придется выяснять это опытным путем, — улыбнулся Агардэн.
— Слушай, Норвель, — Грэй поднялся из-за стола. — А мою истинную пару твой артефакт случайно не покажет?
— В тебе же вроде нет эльфийских кровей, — опешил король.
— Так меня не эльфийская пара интересует, а оборотническая. Но, может, если у всех истинных пар одна и та же природа…
— А давай попробуем, — загорелся идеей Норвель. — В конце концов, в худшем случае ты всего лишь напрасно потеряешь каплю крови.
Эльф провел рукой над золотой пластиной.
Она полыхнула белым пламенем, таким же пламенем полыхнула булавка в его руках. С пергамента исчезло все: и золотые точки, и план замка. Правда, я не поняла, почему исчез замок.
Норвель проколол палец Грэю. Выдавил в золотую лунку каплю его крови. На пергаменте вновь возникла одинокая золотая точка. А через какое-то время появилась вторая, и снова нарисовался план замка.
Для надежности я прошлась туда-сюда. Вторая точка двигалась по столовой вместе со мной.
