Не стану объяснять каким образом, лучше потом покажу, предки сумели вновь изменить климат на Инидаре. Факт в том, что изменение неразрывно связано с нами. И если не станет нас, на Инидару вернется невыносимая жара. И в первую очередь вся магия зимы завязана на нашем альфе. Поэтому весь мир и шлет невест к нему на отбор.
— Вот, значит, как, — протянула я. — Но разве вы не могли бы обходиться женщинами одного Эминдора?
— Могли бы, — усмехнулся оборотень. — Но, видимо, король Эминдора не считает, что его страна должна в одиночку обеспечивать нормальный климат и всем остальным государствам.
— Но кто же и за что проклял род вашего альфы? Это тем более удивляет при том, что от него столь многое зависит.
— Поверь, нам тоже очень хотелось бы знать это, — помрачнев, ответил Грэйнар.
— Однако негодяй предпочел остаться неизвестным. Что-то ты совсем не ешь, — заметил он, посмотрев в мою все еще полную тарелку.
— А ты и вовсе до сих пор не притронулся к еде, — тоже обратила я внимание.
Виконт со вздохом печально улыбнулся: — Тогда давай перейдем к более легкоусвояемым темам.
— Как думаешь, почему никто из ваших не пригласил на свидание Джабиру? — полюбопытствовала я.
— Совсем никто? — не то, чтобы он сильно удивился, но некоторой неожиданностью это все же стало для него.
— Совсем, — подтвердила я. — Бедняжка очень расстроена. Ведь возвратиться домой вовсе не мечтает. Предпочла бы остаться здесь в качестве чьей-нибудь жены.
— Почему никто не пригласил?.. — задумался над ответом Грэйнар. — Наверное, причина в том, что слишком уж разные у нас с южанами менталитеты.
Нам интересны совсем другие женщины.
— To есть, у девочки вовсе нет шансов? Ей по-любому придется вернуться в гарем? — не унималась я — настолько мне было ее жаль.
— Если она наконец прекратит все время смотреть в пол и выучит какие-нибудь слова, кроме «да, господин», то все может быть, — улыбнулся Грэйнар, с аппетитом отдавая должное жаркому.
Я тоже наконец принялась за еду. Повара у герцога были истинными мастерами своего дела.
Я не заметила, как умяла все содержимое тарелки.
А если я тоже при герцоге буду все время смотреть в пол? Да, да, не на его чертов торс, а в пол, как это делает Джабира. Может, его темность забудет и о моем существовании? Однако все время говорить «да, господин» мне точно не стоит — иначе рискую в тот же день оказаться в его постели.
— За прекраснейшую из землянок! — поднял бокал Грэйнар.
О, я прекраснейшая из целых двух женщин, причем вторая — Настя.
