Онлайн-библиотека книг
После того, что со мной сделали мои родственники… Не лучшей ли для меня участью будет жизнь в забвении? Без них?
Я почти решаюсь. Я практически открываю рот уже, чтоб соврать Зверю о своем постельном опыте, но в этот момент он, устав ждать, хрипит:
— Плевать. Все равно после меня никого уже не будет.
И опять набрасывается на меня с поцелуем.
Осознание его слов глушит своей безысходностью. И слезы льются опять, а Зверь отрывается от моих губ и начинает целовать щеки, мокрые виски, опять добирается до шеи, руки его рвут ворот глухого платья так, что ткань трещит от напора…
Не играет он со мной.
Зачем? Если я уже… То можно все? Любые «игры»? Почему тогда сказал, что до свадьбы нельзя? Почему согласился со мной? Или просто развлекался?
Как с игрушкой?
Зверь останавливается, смотрит опять в мои заплаканные глаза, говорит с досадой:
— Опять плачешь? Со мной в постели женщины плачут только от удовольствия. И ты будешь.
Садится прямо надо мной, удерживая меня ногами, рывком снимает через голову рубашку с традиционным рисунком у ворота.
И я задыхаюсь, глядя на голый, весь заросший черным волосом торс.
Смотреть страшно. Стыдно. Неловко.
Он огромный. Если в одежде мужчина казался просто великаном, то сейчас он выглядит именно так, как и должен выглядеть истинный зверь — пугающе и завораживающе одновременно. Мышцы каменными валунами перекатываются под смуглой кожей, плечи бугрятся мускулами…
Он меня убьет.
Меня прямо сейчас сердечный приступ ударит…
— Снимай свою тряпку, — усмехается он, оглядывая меня, — а то раздеру, до свадьбы ходить не в чем будет.
— Какая свадьба после этого? — шепчу я пересохшими губами, а Зверь спокойно отвечает:
— Самая настоящая. Та, что соединит нас. Навсегда.
Глава 14
Руки, настойчивые и грубые, ведут по телу вверх, не особенно торопясь, словно смакуя каждое движение.
Он меня смакует. Мое напряжение, мой страх, волнение, ярость, в конце концов!
Знает, что я ничего противопоставить не могу, ни оттолкнуть, ни защитить себя. И пользуется тем, что сильнее.
Это так низко, так бессовестно!
Но, подозреваю, что таких слов в его лексиконе нет. И в голове тоже.
Для него — настолько естественно мое беззащитное положение, что и сомнений не возникает в своей власти. Надо мной.
