Глава 28
Вот что я не люблю искренне и нежно — так это чувствовать себя виноватой. Ну, вот раздражает меня это чувство до крайности. И, кстати говоря, не так уж и важно, накосячила я или нет. Сильно или так, по мелочи… Если в первый момент я могу покаяться, то потом во мне будет просыпаться чувство протеста. Да! Виновата! И что с того… А дальше то самое великое и достаточно неправильное, если речь идет о человеческих взаимоотношениях, а не о войне: «Лучшая защита — это нападение».
И потом… Вот что он от меня хочет? Меня попросили помочь, причем быстро и тайно.
Я и отправилась помогать. С чего он решил, что я удрала? Логично, нечего сказать… Мальчишки в академии учатся — а я за артефакт переноса и деру. Любому нормальному человеку понятно, что это полный бред!
А если милорд Верд обиделся, что я перед ним не отчиталась, что за дела такие у меня могли появиться на ночь глядя, так это проблемы, честно говоря, милорда Верда. Да и непривычно мне со своими проблемами к кому-то обращаться, на кого-то надеяться.
Двенадцать лет жила сама по себе, ни под кого не подстраиваясь, и неплохо жила.
Будет он мне детский сад устраивать — без завтрака демонстративно удаляться… Вот попрошу Каталину — посидит наш хозяин с недельку на вкусной и питательной овсянке. Желудку-то точно полезно будет. Может, и мозгам тоже…
Так что к обеду, когда ожидался не только милорд, но и его дипломники, я уже пыхтела, как революционный паровоз. Тот факт, что мне надо садиться за один стол с этими представителями имперской аристократии и заявлять о своем новом статусе и, главное, наблюдать их реакцию на известие, что их обожаемый преподаватель собрался жениться на прислуге, тоже настроения не поднимал.
— Милорды, — раздался голос милорда Верда, как только я показалась в поле его видимости. — Я бы хотел представить вам свою невесту, миледи Веронику.
Это я на самом деле просто зашла в гостиную, чтобы пригласить их всех к столу.
— Добрый день, — сказала я им всем. Хотя что мне еще оставалось.
Как правильно отметили слуги, после посещения мира нагов и прохождения практики в рабских ошейниках молодые аристократы были… сама любезность.
Не успела я зайти — как они уже на ногах. Не успел милорд Верд рта открыть, чтобы обозначить мое новое положение, — как кланяются. Но искренности в этом всем… Никакой. Лишь стремление, чтобы поводок удлинили. Да чтобы опять не перепало.
