Теперь мне придется оправдываться, – пробурчал Хью, сделав глоток кофе. – Надеюсь, когда я женюсь, оправдывать меня будет моя супруга.
– Бедняжка… – насмешливо протянула Генриетта. – Кто же захочет взвалить на себя такую обузу?
Эдит весело рассмеялась – очевидно, полагала, что их разговор не вышел за рамки шутки. Графиня же многозначительно посмотрела на сына и едва заметно нахмурилась.
– Возможно, я вас всех сейчас удивлю, но я и в самом деле нашел ту, которая готова взвалить на себя обузу, – проговорил Хью.
Сестры уставились на него в изумлении, а он с усмешкой сказал:
– Только не надо падать в обморок.
– Кто она? – спросила Генриетта. – Кэтрин Тайн?
– А может, Фанни Мартин? – высказала предположение Эдит.
– Или это миссис Макмюрри? Говори, Хью, не томи! – воскликнула Генриетта.
– Элизабет Кросс.
В комнате воцарилось тягостное молчание. Эдит в ужасе смотрела на брата. Генриетта же наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о ком речь. Наконец она сообразила, о ком говорил ее Хью, и с ней случилось то же самое, что и сестрой: уставилась на брата так, словно перед ней был не Хью, а черт с рогами.
– Она ответила тебе согласием? – спросила графиня, прервав немую сцену.
– Да! – Изображая радость влюбленного, ответил ее сын. Его слова были встречены красноречивым молчанием. – Эй, что с вами? – вскинув руки, воскликнул Хью. – Неужели меня никто не поздравит?
– Поздравляю, Хью, – робко поглядывая на сестру, сказала Генриетта.
– Нет! – неожиданно заявила Эдит. – Я не стану поздравлять Хью с тем, что он сошел с ума.
Потому что только безумец мог выкинуть такой фортель. Как тебя угораздило?
– Как именно? – Хью улыбнулся. – Ну… Я опустился на одно колено, и она сказала, что согласна."
"– Мама, ты ведь не дашь ему благословения? – спросила Эдит.
Не глядя на сына, графиня пробормотала:
– Твой брат сделал свой выбор, и мы должны принять его жену с подобающей любезностью.
Хью стиснул зубы. Ведь Элизе не нужна их показная любезность: она надеялась, что вместе с мужем приобретет мать и сестер.
Но он не стал им ничего говорить. Придет время, и они поймут, какая она добросердечная и искренняя. И тогда они примут ее в семью и полюбят всей душой.
Но все это имело лишь второстепенное значение. Главное то, что через десять дней Элиза (и ее приданое) будет на законных основаниях принадлежать ему, графу Гастингсу.
Последующие десять дней были до предела заполнены радостными хлопотами, но радовалась Элиза не только за себя.
