– Я думаю, твоя мама не обидится, если я приглашу ее принять участие в переделке вместе со мной?
Рука мужа замерла на подушке.
– Надеюсь, не обидится. Теперь ты хозяйка дома, дорогая.
Элиза поняла намек.
– Но я вовсе не хочу ее оскорбить. Я… Я совсем не помню свою мать, и мне бы очень хотелось, чтобы твоя привязалась ко мне.
Хью резким движением приподнялся, затем сел, спустив ноги на пол.
– Она не станет возражать, если ты освежишь обстановку в доме, – сказал он, вставая, и тут же накинул халат.
Элиза села в постели, опершись спиной о подушки и натянув одеяло до самого подбородка.
Необъяснимое поведение мужа очень ее смущало. Она даже не знала, что сказать.
– У меня сегодня дела в городе, но к ужину я вернусь, – сообщил Хью уже на пути к гардеробной.
Дверь за ним закрылась, и Элизе лишь оставалось гадать, что же она сказала или сделала не так.
Хью умылся, оделся и отправил Бернарда на кухню за Вилли. Мать собак не любила, а Эдит боялась, но он не мог лишить Элизу возможности общаться с любимым питомцем.
Нельзя сказать, чтобы Хью не понимал, что ему лучше бы остаться дома, чтобы помочь жене общаться с его матерью и сестрами и добиться, чтобы те приняли ее в семью. К тому же Элиза подсказала ему идеальный путь к достижению этой цели. Когда они с матерью и сестрами вынужденно переехали в Лондон, мать чуть ли не умоляла его позволить ей выбросить старые пыльные портьеры из гостиной и поменять там мебель. Хью не позволил это сделать лишь потому, что у него не было денег, но сейчас ситуация изменилась к лучшему.
Мать должна была прийти в восторг от того, что обзавелась невесткой, которая не только стремилась переустроить дом, но и имела для этого и вкус, и навыки, и средства. От него требовалось только одно – должным образом представить матери планы Элизы, и тогда они обе найдут себе достойное и увлекательное занятие.
Да, все так, но главное на сегодня – поговорить с Ливингстоном и его сыном. Придется держать себя в руках и не реагировать на провокации. Что бы они ни говорили об Элизе, придется молчать.
Если бы Эдит не была по уши влюблена в этого Бенвика, Хью не стал бы стараться. Но счастье сестры было для него важнее всего – важнее его собственного счастья и выше гордости. Ради сестры он готов придержать язык и не отвечать на оскорбления."
"Выдержка Хью подверглась серьезному испытанию еще до того, как он вышел из дома. Спустившись вниз, он столкнулся с Эдвардом Кроссом – тот только вошел, и дворецкий все еще держал в руках его плащ и шляпу.
