– Тогда ты ей скажешь? Хотя бы намекнешь? – Элиза коснулась плеча мужа. – Я знаю, что тебе будет трудно, но сделай это.
Болезненно поморщившись, граф отстранил руку жены. Элиза замерла в немом ужасе, но Хью поспешил исправить положение, заключив ее в объятия и поцеловав в макушку.
– Ты даже не представляешь, как мне будет трудно, – сказал он. – Но, конечно, я это сделаю. Должен сделать. Я, знаешь ли, уже давно собираюсь, но никак не могу набраться смелости…
Элиза крепко обняла мужа и с нежностью проговорила:
– Поверь, любой предпочтет горькую правду самой сладкой лжи.
Рано или поздно Эдит поблагодарит, что ты ее не обманул.
Хью долго молчал, затем произнес:
– А если не поблагодарит, то я лишь получу по заслугам.
– Нет! – убежденно воскликнула Элиза. – Она тебя непременно простит!
– Простит? А ты бы простила? – Взгляд Хью был тяжелым и мрачным.
– Да, конечно! – воскликнула Элиза. – Я прощу тебе все, лишь бы ты был честен со мной.
Хью с грустью улыбнулся и прошептал:
– Надеюсь, ты окажешься права, – прошептал он.
Глава 22
Хью жил словно в аду.
Его нотариус до сих пор не получил никаких писем от нотариусов Ливингстона. Граф не питал особых надежд, но все же… Умом понимал, что, оттягивая разговор с Эдит, он лишь продлевает агонию, но ничего не мог с собой поделать. А тут еще Элиза подсыпала соль на его раны, призывая к честности…
Эдвард Кросс – вот кто виновник всех его бед! Теперь Хью жалел, что Кросс не поделился с дочерью своими планами. Если бы отец рассказал Элизе, как заполучил графа в зятья, то он не чувствовал бы себя лживым негодяем и не терзался бы муками совести.
Эдит он застал в библиотеке, и она была там не одна, а с Генриеттой. Сестры украшали шляпки, болтали и смеялись, хвастаясь друг перед другом своими творениями. Они не сразу заметили его в дверях, и какое-то время Хью просто стоял и любовался сестрами – темноволосой проказницей Генриеттой и белокурой красавицей Эдит. И обе они выглядели сейчас необыкновенно счастливыми.
Приятно было сознавать, что их радостному восприятию жизни не помешала ни смерть отца, ни переезд в Лондон, ни его, их брата, скоропалительный брак. И как больно делалось при мысли, что вот сейчас он сам все испортит…
Генриетта первая заметила брата и воскликнула:
– Хью, что ты тут делаешь? Шпионишь за нами?
– Хью в своем репертуаре! – рассмеялась Эдит. – Он, верно, надеется слиться с обоями, потому и надел этот жуткий жилет!
Хью похлопал себя по животу.
