С достойной восхищения неутомимостью она наносила визиты, заверяя всех и каждого в том, что Элиза – прекрасная девушка, что ее сын сумел оценить ее по достоинству и что Бенвик просто не мог простить Гастингсам обиду ведь его ухаживания за Эдит были отвергнуты (Эдит передала матери слова Элизы, тем самым еще крепче привязав вдовствующую графиню к невестке).
Но больше всего Хью удивило и обрадовало поведение Эдит. Однажды она остановила его в вестибюле – он как раз собирался выходить из дома – и попросила немного задержаться для разговора с ней.
Хью последовал за сестрой в утреннюю комнату с одной лишь надеждой – только бы Эдит вновь не стала жаловаться на пса. Сам Хью почти не видел Вилли, и знал, что Элиза сильно скучала по своему питомцу.
– Я хочу попросить прощения, – сказала Эдит, когда брат прикрыл за ней дверь; она заметно нервничала. – Прошу простить меня, что я наговорила неприятные вещи об Элизе.
– Понятно, – сдержанно кивнул Хью. У него хватило ума не высказывать всего того, что думал о поведении сестры.
Эдит же, кусая губы, продолжила:
– Я думала, что должна оставаться преданной Регги… то есть мистеру Бенвику. Я верила ему, когда он заявлял, что отец Элизы – воплощение зла. И я считала себя во всех отношениях выше ее, – добавила Эдит, потупившись.
– Но теперь ты так не считаешь?
Эдит подняла глаза, и Хью был поражен, увидев в них слезы.
– Нет, не считаю. Ведь Элиза защищала меня… – Хью хотел обнять сестру и утешить, но Эдит отступила на шаг, не позволив ему прикоснуться к ней.
– Я не должна была слушать Регги. Он лгал мне. Лгал о ней, лгал о многом другом.
– Да, он лжец, – согласился Хью.
Эдит утерла слезы.
– Мне сейчас очень стыдно, – пробормотала она. – Я хотела, чтобы ты об этом знал.
– Я рад, – отозвался Хью.
Эдит тяжело вздохнула и добавила:
– Ты правильно сделал, что женился на ней.
– Ты действительно так думаешь? – спросил он в растерянности.
Эдит кивнула.
– Да, конечно. Я думала, что у нее вообще нет вкуса. И еще мне казалось, что она будет грубой и вульгарной, а вышло совсем наоборот.
Какое-то время оба молчали. Наконец Хью тихо проговорил:
– Спасибо тебе, дорогая. Но, может быть, тебе стоит сказать эти добрые слова самой Элизе?
Эдит улыбнулась дрожащими губами.
– Я уже сказала. Сразу после завтрака. Мне захотелось сказать и тебе, потому что вела себя с тобой по-свински.
Хью почувствовал, что камень свалился с его души. Его мать полюбила Элизу. Генриетта обожала и ее, и ее пса.
