И можете не сомневаться, Гастингс, я вас из-под земли достану.
Хью почувствовал, что задыхается и судорожно сглотнув, пробормотал:
– Хорошо, я буду молчать. – «И ноги моей больше не будет в этом доме», – мысленно добавил он.
– Дело в том, что моя дочь хочет выйти замуж по любви, – сообщил Кросс, подлив себе еще бренди. – Если вы станете за ней ухаживать, то решать, принимать ваши ухаживания или нет, будет она, только она. Элизабет заслуживает того, чтобы ее обожали, чтобы ее благосклонности добивались, чтобы ей всячески оказывали внимание, и на меньшее она не согласится.
Хью хрипло рассмеялся.
– Вы хотите, чтобы я играл роль влюбленного, но при этом – безо всяких гарантий? А что, если ваша дочь не примет мои ухаживания? Что тогда, Кросс? Вы втягиваете меня в рискованную игру, и я должен ясно себе представлять свои шансы на успех.
– Понятия не имею, какие у вас шансы, – с невозмутимым видом ответил мистер Кросс. – Хотя… Знаете, мне показалось, что вы ей понравились.
Хью оперся ладонями в стол и опустил голову.
Проклятье, он в западне! Ему-то казалось, что нет ничего хуже, чем оказаться по уши в долгах, но, выходит, он ошибался…
Тяжело вздохнув, граф проговорил:
– Но как случилось, что ваш выбор пал на меня?
– Вы умеете проигрывать. – Кросс ухмылялся, глядя в бледное от бессильного гнева лицо гостя. – И вы похожи на порядочного человека. Я держал уши востро, и то, что я услышал, меня не разочаровало.
– Значит, вы где-то услышали, что я по уши в долгах? – процедил Хью."
"– Как и том, что вы всеми силами стараетесь это скрыть, – подхватил Кросс.
– И поверьте мне, Гастингс, я честный игрок. Если увижу, что вы стараетесь изо всех сил и ухаживаете за ней так, как она заслуживает, а она ответит вам отказом, я от вас отстану. Будете платить по долгам, как и платили, то есть понемногу. И больше никаких дел между нами не будет.
Снова вздохнув, Хью прикрыл глаза и с горечью подумал: «Что ж, и на том спасибо». Как бы ни хотелось ему поскорее покинуть этот дом и забыть об этом разговоре как о дурном сне, едва ли у него получится сорваться с крючка.
Ведь Кросс мог превратить в ад жизнь его матери и сестер. А мог и не превратить. Стоило ли проверять? Нет, разумеется.
Медленно опустившись на стул, граф задумался. Что ж, если Кросс первый бросил перчатку, то что мешает и ему выдвинуть какие-либо требования?
– Вы слишком много просите, – ровным голосом проговорил Хью. Сейчас ему очень пригодился опыт, приобретенный за карточным столом.
