– Я бы никогда не стал вмешиваться в отношения между женщиной и ее портнихой, но если вы, юноша, так уверены в себе – действуйте. – Хью снова рассмеялся. – Сможете их поторопить – не придется откладывать свадьбу. Скажу вам больше. Мне сдается, Эдит будет на вашей стороне.
Бенвик с облегчением выдохнул – и тоже рассмеялся.
– Милорд, я очень на это рассчитываю! Даже месяц покажется мне вечностью. Так я пойду к Эдит? К моей Эдит… – с подкупающей нежностью добавил Бенвик. – Спасибо вам, милорд.
Молодой человек откланялся и чуть ли не побежал к лестнице, а граф тяжело вздохнул и повесил голову.
Времени у него не оставалось, а сказать сестре, что у нее нет приданого, у Хью язык не поворачивался.
Оставалось последнее средство. Хью вспомнились слова Эдварда Кросса:
«А приданое Элизабет – пятьдесят тысяч фунтов… Более того, после моей смерти все мое состояние достанется ей…»
Он вздрогнул от неожиданного стука в дверь. В кабинет зашла радостно улыбавшаяся мать.
– Я видела, как от тебя вышел юный мистер Бенвик, и он… – Графиня осеклась, улыбка сползла с ее лица и она пробормотала: – Дорогой, что случилось?
Хью снова вздохнул и сделал еще более несчастное лицо.
Если он скажет матери правду, она будет безутешна и не сможет не поделиться своим горем с его сестрами. Хью лгал ей уже полтора года, и точка невозврата была давно пройдена.
– Мама, он заберет ее у нас… Кто же теперь будет высмеивать мои жилеты?..
– Генриетта может попробовать, если ты ей позволишь.
– Нет-нет. – Хью решительно покачал головой. – Теперь уж ничего не поделать. Страдать так страдать. Отныне и впредь я буду мучиться и терзаться, не зная, к лицу ли мне синий шелк, расшитый красными слонами. Более того…
– Эдит сказала, что хочет обвенчаться как можно скорее, – перебила мать. – Кроме того, в новом доме ей будут нужны новые вещи.
Хью вспомнил о тех деньгах, которые сестра уже успела потратить на новые наряды. И вот опять… О господи!
– Вещи?.
. – переспросил Хью, сделав вид, что не понимает, о чем речь. – Да-да, конечно! Мы соберем для нее целый сундук. Пусть возьмет свою подушку и щетку для волос. Можно даже отдать ей тот стул в гостиной, на котором она так любит сидеть…
– Хью, перестань! – с упреком в голосе воскликнула графиня.
– Я шучу, разумеется, – сказал Хью, подошел к матери и добавил: – Надеюсь, она испытывает к нему настоящие чувства.
Мать энергично закивала.
