– И куда ты собралась, госпожа Лазарева? Бежишь от своего законного жениха? А если найду? Или, что вероятнее, не отпущу?
– Ээээ… – пискнула я. – Какого законного? Кольца нет. Обман участниц налицо. Но я не против, Александр Сергеевич, – криво улыбнулась я, хотя сердце давно билось, как сумасшедшее, – готова оказать тебе эту маленькую услугу…
Громов отчетливо застонал и прижался своим лбом к моему.
– Ты дура, Пигалица! – не выдержал он. – И ты – не прикрытие! Я вполне мог бы закончить этот отбор, не выбрав никого!
Сердце радостно перекувыркнулось в груди, показав мне кулак.
Все против меня!
– Сам дурак! – парировала я, вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку. Из головы напрочь вылетели все обидные эпитеты, которыми я награждала Громова. Зато неожиданно для самой себя прошептала: – Во что я должна поверить, если ты…
Но Алекс резко перебил меня.
– Если ""мы"", Эви, – хрипло прошептал он, притягивая меня к себе. – Только ""мы""…
Нужные слова так и не были произнесены, но прятаться под панцирь уже не имело никакого смысла.
Воздвигнутые стены рушились с оглушающим грохотом. Бегство на другой континент оказалось бы напрасной тратой времени и денег.
Это ничего бы не изменило.
Потому что есть Алекс и есть я. Есть мы.
Пальцы Громова растрепали мою прическу, и шпильки со звоном полетели на пол. Он жадно впился в мои губы, и я ответила ему тем же. Мое чудесное платье приказало долго жить, как и рубашка босса, в ворот которой я вцепилась. Я отчетливо слышала, как рассыпаются пуговицы по паркету.
А потом меня подхватили на руки, и через мгновение я почувствовала спиной мягкий матрас.
– Ты заставляешь меня изменять собственным принципам, Эви, – признался Алекс, и его губы обожгли мою шею. Так остро и так сладко.
– Да? И каким же? – рвано вздохнула я, понимая, что ответа могу и не услышать. И вовсе не потому, что его не озвучат…
– Я никогда не завожу романов на работе, Колибри, – прошептал Громов мне в губы. – А уж видеть в собственной постели начальника одного из отделов…
– Жалеешь? – с замиранием сердца спросила я.
– Или уволишь?
– Вот еще! – усмехнулся Алекс, избавляя нас от остатков одежды. – И пусть весь мир летит в Тартарары…
Где-то на краю сознания, сгорая от влажных, обжигающих поцелуев, выдохнула из последних сил:
– Перестань называть меня Колибри…
Алекс поднял на меня затуманенный взор, и его глаза блеснули.
– Ни за что.
И в этом весь Алекс Гром.
