Они отбрасывали легкие тени на щеки, отчего лицо Громова приобретало трогательное выражение…
Что за несправедливость?! Девушки часами перед зеркалом крутятся, стараясь придать своим глазам выразительность, тратя на это немалые средства, а мужчинам природа и без надобности щедро отсыпает!
Сердце невольно кольнуло – я вспомнила о том, когда сама в последний раз пользовалась косметикой. Как-то не до того было, совсем запустила себя… После смерти бабушки я слишком часто плакала, чтобы всерьез прихорашиваться. Странно, почему именно сейчас я об этом вспомнила? Но зато твердо решила, что в своей жизни определенно надо что-то менять.
Прямо с завтрашнего утра.
Едва автомобиль остановился на подъездной дорожке, которая ничем не уступала мостовой в каком-нибудь замке – то есть ее девизом была ""смерть каблукам"" – я осторожно сняла голову Алекса с колен и решительно взялась за ручку двери. Водитель поспешил распахнуть последнюю и подал мне руку.
На мостовую я вылезла в целости и сохранности, правда, ненадолго застыла на одной ноге, как цапля.
Но, отказавшись от помощи Яна, – именно так звали водителя – попрыгала к поребрику.
– Не обижайтесь на него, Эвелина Алексеевна, – раздался совсем рядом голос Евгения Петровича. Мягко подхватив меня под локоть, он улыбался, поглядывая на мои поджатые губы. – Поверьте, у него есть причины так поступать.
Я резко вскинулась:
– И какие же?!
Женя, вздохнув, покосился на дверь, а затем снова перевел взгляд на меня. Отвечать ему явно не хотелось, но и промолчать он не смог.
– Одна из его сотрудниц сдуру уронила себе на ногу принтер. Травма на производстве, разбирательство, все дела… Алекс великодушно распорядился оплачивать любой ее счет на медицинские услуги. Когда дошло до пластики груди… в общем, вы сами понимаете.
Вот это да! Да ты меценат, господин Громов! Вот тут я не выдержала, хотя и понимала, что несу чушь, и мне просто хочется подразнить Евгения Павловича. Хотя его-то за что…
– Так и скажите, что Алекса вполне устраивал ее бюст.
– Наоборот, Эвелина Алексеевна, ее настоящая грудь пятого размера вызывала удивление, а уж пара размеров сверху откровенно пугала.
Только Лолы Феррари мне на работе и не хватало.
Громов вылез из машины настолько бесшумно, что мы его даже не заметили. Евгений, понимая, что наговорил лишнего, предпочел не встречаться взглядом с рассерженным Алексом. Семейный врач быстро попрощался, пожелал мне скорейшего выздоровления, пообещал навестить и скрылся за массивной дверью.
