— Нам нужно уединиться, правда, любимая? Кроме того, — продолжил он, не обращаясь ни к кому конкретно, — вы собрались здесь послушать стихи, не так ли? Полагаю, мисс Люттерворт готова вам кое-что прочесть.
— Да-да, — тут же подхватила леди Твининг, отчаянно призывая жестами Синтию.
Никто не смотрел на злополучную поэтессу, поднимающуюся на сцену. Все внимание было приковано к лорду Дебену, на руках уносящему свою невесту из гостиной.
— Бедняжка Синтия, — вздохнула Генриетта, когда они оказались в холле. — Теперь на нее никто не обратит ни малейшего внимания.
Все будут заняты обсуждением… нас.
— По крайней мере над ней не будут смеяться, прикрываясь раскрытыми веерами, — отрезал Дебен. — Вы ведь этого опасались, верно?
Его лицо стало предельно серьезным.
Теперь, когда они были в холле одни, он счел, что больше не имеет смысла притворяться безумно счастливым. Как и очарованным Генриеттой.
Он выглядел усталым.
— Что… — Генриетта нервно сглотнула. — Что будет теперь?
— Теперь, — ответил он, выходя из дома и спускаясь по ступеням, — мы отправляемся домой.
— Он кивнул лакею, который спешил вслед за ними. — Поймайте нам экипаж, сделайте милость.
— Экипаж? Разве вас не ожидает где-нибудь карета? Да и мое пальто и ботинки остались в дамской комнате.
— Слухи о нашем странном обручении и поспешном уходе скоро достигнут ушей моего кучера. Дорогу домой он знает. Да и транспортное средство при нем.
— Да, но…
— Уличные ботинки вам не понадобятся, — добавил Дебен, шагая по гравийной дорожке и неся ее на руках к ожидающему наемному экипажу.
Усадив ее, он снял с себя фрак и накинул ей на плечи. — И пальто тоже. До Дебен-Хаус отсюда недалеко.
— Дебен-Хаус? Но почему мы едем туда?"
"— Потому что нам нужно поговорить. Там нас никто не потревожит. Мои слуги не осмелятся задавать мне вопросы в моем собственном доме. Если я отвезу вас куда-то еще, там наверняка окажется кто-то, кто попытается заставить нас следовать традициям. Хотя мы и обручены, нам все еще нельзя находиться наедине.
Так, во всяком случае, скажут люди. А я… черт побери! — Он запустил пальцы в свои густые черные кудри, точно находился на пределе. — Я не могу и дальше продолжать в том же духе. Это невыносимо.
Завернувшись в его фрак, Генриетта забилась в угол экипажа. Невыносимо, значит.
— Вы хотите сказать, вам невыносима мысль о помолвке со мной?
— Нет! Как вы вообще могли такое подумать! — Дебен поморщился. — Могу себе представить, как вы истолковываете происходящее.
