Должна бороться за то, чего хочу. И так уже две недели откладываю, не могу же просто перед фактом поставить.
– Пойдём? – зовёт, к себе мягко притягивая.
– Пять минут, я накрашусь.
– Асель, - бурчит, не давая вырваться. Девочки хихикают, наблюдая за тем, как Дамир в нежность сплошную превращается. – Новый год уже скоро.
– Две минуты.
Я научилась быстро собираться. Скрыть синяки под глазами, тональным кремом сверху прикрыть. Немного пудры и капля туши. В минуту укладываюсь, нанося гигиеническую помаду. Другой блеск всё равно не проживёт долго под напором мужчины.
– А Царь приехал уже?
– Нет, он в аэропорту застрял и решил оставаться в Москве пока. Там метель разбушевалась.
– Он один или…
– Один.
Дамир глаза закатывает, пока я куртку застёгиваю. Шарф розовый на меня наматывает. Кривой немного, с краями потрёпанными. Но такой родной и близкий, для меня сделанный. Поэтому даже не спорю, что колется, да и вообще не привыкла шарфы носить.
– На улице минус.
– Минус один, Дамир, а минус не тридцать.
Шапку натягивает почти на глаза.
Кто бы сказал, что наслаждаться подобной заботой от Дамира буду. Бежала от него, а в итоге к нему же и вернулась. Так, что уходить не хочется. Ноги подгибаются от мысли, что придётся это сделать.
Мы не в самой Праге Новый год встречаем. В небольшом городке, где друзьям Дамира живут. Но тут тоже красиво очень, всё огоньками украшено, светится. Народ по улицам гуляет, веселится. Хотя обычно в Европе всё после Рождества католического сворачивается, тут дальше праздник живёт.
– Хочешь глинтвейн? Или опять начнешь слишком смелой быть?
– Не хочу, - хотя смелость мне сейчас нужна. Вся, что у меня когда-либо была. Всю использовать и о самом главном сказать. – Дам, я…
– Я тебя тоже люблю, Ась.
И как с ним говорить, когда перебивает постоянно. Уже две недели стараюсь разговор завести, пытаясь всё рассказать. Дамир слова не даёт вставить, издеваясь словно. А это с каждым разом сложнее становится.
– Дам, стой, - останавливаюсь посреди оживлённой улицы. Крепче сжимаю его ладонь, к переулку уводя.
Еловые ветки вокруг развешаны, гирлянды горят. А я к мужчине прижимаюсь, впитывая его близость. Это, может быть, последняя минута, когда я счастлива с ним. – Нам нужно поговорить.
– Перед Новым годом? Ась, давай без ссор. Потом поговорим.
– Нет. Сейчас.
Если не решусь, то опять себя корить буду. Испытывать неизвестностью, до истерики ночной. Гормоны бушуют, и мне покоя нет. Всё представляю разные рекции Дамира, каждая хуже предыдущей.
