Мои ребята знают, что стоит подвести меня всего раз и я они пожалеют. Ты подвела меня уже дважды и всё ещё цела. Третьего раза я не допущу. Понятно?
– Да, - я совсем тихо выдыхаю, голову опуская. Он отпускает меня, и я потираю подбородок. Места, где мужчина касался меня, все ещё болят и чувствуют фантомное прикосновение его пальцев. – Третьего раза не будет, Дамир.
Или у тебя не будет шанса его застать. Я стерплю, преодолею и выживу.
– Расскажи мне что-то."
"– Что рассказать? Ты разве ещё не изучил досье на меня?
– Изучил, - он улыбается, словно признавая вину.
Прячет мои непослушные локоны, открывая лицо. Не спешит отнимать руку, а продолжает ласкать кожу за ухом, невесомо пальцем поглаживая. – Но я хочу знать что-то не анкетное, шаблонное. Клык, парень твоей Арины, любит разные игры. У меня есть одна на примете.
– Какая? – мой голос скачет, страх выдавая.
Что за игры могут быть у Дамира Валиева, человека, которого боялись самые крупные бизнесмены города? С чьим мнением считались политики и министры.
Да, я домашнюю работу сделала и о нём всё узнала, что могла. И каждая прочитанная строчка пуще прежней пугала.
–Не бойся, Ася. Я позабочусь, чтобы с тобой всё было хорошо.
Он не говорит, что никогда не причинит вреда или больно не сделает. Или что плохого со мной не допустит. «Всё было хорошо». В итоге, после всего, что он сотворит со мной. Конечно, кто станет игрушку уничтожать, за которую заплатил. А поиграть можно, чуть сломать или навредить, ничего страшного, переживёт.
– Ответ за ответ.
Ты узнаешь лучше меня, а я тебя.
– А если я не захочу отвечать?
– Тогда я загадаю тебе желание, любое.
– Я смогу выбрать в итоге – ответит на вопрос или выполнить твоё желание?
– Нет. Если не хочешь отвечаешь – сразу подписываешься на желание. И от него отказаться нельзя.
– Пожалуйста, - я всю смелость по крупицам собираю и смотрю в глаза мужчине, отстоять стараясь. – Разреши отказаться. Не каждый раз. Но дай возможность, пожалуйста. А после отказа пять желаний, например, не смогу отказываться.
Пожалуйста.
– Хорошо, - он соглашается легко, кивает, улыбается широко. Его улыбка больше не походит на оскал или ухмылку. Лёгкая, ленивая, тёплая. Когда он смотрит так – расслабленно, без прищура и тьмы во взгляде, он кажется не таким страшным. Он кажется совсем домашним, как старый знакомый, который забрёл на чашку чая. Внутри всё сжимается от незнания, невозможности предугадать его действия, но желание подорваться и бежать слегка отступает. И этого достаточно.
