Интересно, не этим ли и моего кузена?
Если ещё пару часов назад я надеялась, что “спесивость” его отпугнёт — то теперь вдруг понимаю, что нет.
Судя по жару в ртутных глазах. Судя по тому, что он наклоняется — и его рука ведёт по моей щеке.
— Прекратите!
Большой палец ложится на губы — и рот немеет! По языку разливается сладость, но он отнимается, и я едва не задыхаюсь. В голове всё взрывается. У меня даже в мыслях нет слов! Этот урод, мерзавец… он правда сделает всё вот так?!
Крепкая ладонь спускается к вороту платья и шелестит.
Я умудряюсь скосить взгляд — к его руке, на которой сверкают серебряные когти! Исступлённо мычу, когда они цепляют и медленно, неумолимо начинаются резать ткань. Свежий воздух обдаёт грудь нестерпимым холодом. Внутри всё пылает, но это не спасает! Магия словно мечется во мне, не может больше найти выхода. И я не знаю, не знаю, должна ли теперь её звать!
Рука дракона обхватывает мою грудь.
— Я всё буду делать медленно, — теперь в голосе Сейдера совсем нет мягкости. — Тебе станет приятно.
Нам некуда спешить.
Приятно?! Я вновь мычу, пытаюсь выгнуться дугой.
— Вы, люди, такие хрупкие, такие слабые, — он наклоняется ко мне, обдаёт дыханием. — Но женщины ваши прекрасны. Сегодня я получу удовольствие — одно или другое.
И с этими словами задирает мою юбку.
Я не могу отбиться. Боги, Древние! Зажмуриваюсь, чувствуя, как его грубая рука обхватывает моё бедро. На глаза наворачиваются злые слёзы — но сейчас от меня даже злостью не несёт. Из-за проклятых ягод, из-за другого дракона, который меня использовал.
Я не знаю, что делать!
Где-то на краю сознания мелькает: отрешиться. Отключить разум, как угодно пережить этот момент. Я выживу, вытерплю, что-нибудь придумаю потом. У меня ещё будут дни, будет время сбежать и отомстить!
Пытаюсь думать о семье… которая меня предала. О том, что у меня был жених… который отдал меня этому мерзавцу. О Найтере… который подарил мне заклятье, не принёсшее ничего хорошего!
Тьму разрывает дикий рёв.
Я инстинктивно распахиваю глаза.
Перестаю дышать, уставившись в небо. Сердце, только что колотившееся как бешеное, пропускает удар. Над головой ничего — только ночь, только звёзды. Но я слышу…
Гул ветра. Хлопки."
"Руки Сейдера замирают. Он медленно, с каким-то странным выражением поднимает голову, продолжая стискивать мои колени.
А потом отшатывается. Резко, внезапно! Несколько мгновений — и его тень смазывается на краю зрения. Сбоку вспыхивает тёмное пламя.
Давящая на меня плита слабеет.
