Зелёный взгляд прилипает к моей груди, и рубашкой не так-то здорово прикрытую из-за свободного ворота.
— Сядь, — смуглая кисть цапает моё запятье, и он тащит меня к камину. Усаживает на подушку на пушистом ковре, набрасывает других. — Хочешь воды? Чего-нибудь тёплого?
— Хочу.
Когда он приносит и металлический чайник из соседней комнаты, когда греет его в огне и подаёт мне чашку с травяным отваром, становится легче. По крайней мере, я прячу ноги в подушках, с дрожью почти удаётся справиться, и я начинаю надеяться, что дракон её не заметит.
Он уходит ещё на пару минут, в ванную, а когда возвращается, по его лицу течёт вода.
Царапина на скуле всё равно бледнее не становится.
— Ты не ранен? — уточняю я с каким-то совсем непонятным чувством.
— Даже интересно, на какой ответ ты надеешься. Нет, женщина, здоровье — вовсе не главная моя проблема.
Надо всё-таки понять, что именно случилось, надо во всём разобраться.
— Хорошо. Тогда что ты сделал? — негромко спрашиваю я.
Тейнан садится рядом, прямо передо мной, проводит руками по лбу.
Откидывает чёрные волосы так, что они дико блестят в свете огня — вместе с его голой грудью, вместе с золотом на пальцах.
— Ну, — мрачно скалится он, — потрудись ты узнать наши обычаи, объяснить было бы легче. Но, как ни жаль, тут тебя даже в невежестве не упрекнуть: мало кто из людей лезет так глубоко. Я начну с начала. — Он выдерживает паузу. — Мы с Сейдером дважды сражались до этого.
— Дважды?
— В первый раз — три года назад, когда его отец умер и встал вопрос о наследовании трона.
Власть у нас не передаётся от отца к сыну. Она достаётся сильнейшему из всех, кто изъявит желание и подходит по крови. Нас было шестеро.
Слабо киваю.
— Это я разузнала. Примерно.
Тейнан щурится, но, к счастью, не спрашивает, откуда.
— Остальные, впрочем, не справились. Наш с Сейдером поединок был решающим и самым долгим. Мы почти загрызли друг друга. Нас остановили, так и не выявив победителя, но Сейдер убедил большинство, что прав у него изначально больше.
— Потому что он всё же сын покойного правителя?
— Потому что я рождён от драконицы, — губы Тейнана зло дёргаются. — А значит, слабее. Не представляешь, сколько раз я это слышал… не важно. Я всё равно был для него угрозой. Меня поддерживал весь восточный дол, главы влиятельных семей, и мой дорогой кузен искал нового поединка.
— Зачем?
— Потому что по нашим традициям любой ритуальный бой отменяет результаты всех предыдущих.
Я открываю рот.
