Вот тебе еще один урок шутовства. Не благодари. Ну, что поделать, вырвалось. Это все от стресса. Два с лишним года прошло со вступительных экзаменов, а у меня, как только что-то нервное на публике, в голове одна «Стрекоза и Муравей». Я сжала кулаки. Надо продолжить, не уронив себя. Поэтому я аккуратно вдохнула, в полной тишине выдохнула и произнесла, как и намеревалась. С достоинством. Ну, во всяком случае я старалась:
— Великая мать царская, я благодарна вам за совет…
Я сделала паузу, как учил Станиславский.
Долгую. Я внимательно посмотрела в глаза Мутемуйе, чем напрягла ее до крайности, потом перевела взгляд на визиря Птахмеса, слегка склонила голову, потом внимательно оглядела Ахемеса, представляя себя заводчиком, выбирающим племенного жеребца на выставке. Что сказать, экстерьер хороший, но вот по сути явная выбраковка. Он выпятил грудь, немного побренчав ожерельем. Первым не выдержал Амонемусхет и топнул ножкой.
— Так ты согласна взять в мужья достойного Ахмеса? — вопросила Мутемуйя.
Не такой уж он и достойный. Я вздохнула и покорно опустила глазки:
— Нет, великая мать царская.
Позади Мутемуйи недовольно зашептались старцы. Я не стала их распалять до откровенных заявлений, а потому вздернула подбородок и твердо заявила:
— Я выбрала более достойного для себя супруга. Я хотела бы стать женой прекрасного Джахутимесу, сына Визиря Птахмеса. Думаю, септ Инбу-Хенж под его мудрым и умелым управлением еще более расцветет и преуспеет.
«Чва».
С этим звуком абсолютно все присутствующие уронили свои челюсти.
Включая Ахмеса и означенного прекрасного Джахутимесу. И я могла их понять. Наверняка большая часть старцев прекрасно знали о том, что назревает заговор. Возможно, кое-кто догадывался, что именно Джи-Джи его и затевал. А я только что предложила не только устранить повод для заговора, убравшись в провинцию, но и утащить с собой лидера заговорщиков. И на долгие годы обеспечить царю и его придворным спокойствие и процветание. Никто из тех напыщенных мажоров, с которыми я успела пообщаться, на настоящие действия не способен.
Я удивлена, что и разнеженный Джи-Джи замутил такое безобразие. Не иначе как мозги вскипели под огромным париком. Я чувствовала, что вот-вот и у меня вскипят. Прямо сейчас. Жара стояла невозможная. По спине теплой струйкой сочилось масло, собираясь в районе копчика и впитываясь в платье. Вот же гадость пахучая. Пахла я розой и немного мятой. Нежно, освежающе, но до чего же липко.
