Невеста фараона

Да ладно, все еще хочет меня зарезать? Мы шли парами. Древние египтяне впереди, мы с Романовым отставали от них шага на два.

— У тебя с ним что-то было? — он спросил таким тоном, словно интервью брал для заметки в студенческой газете.

— А у тебя с ней? — я кивнула на манящий силуэт египетской красавицы.

— Я думал, что у меня было с тобой, — шепнул он мне из темноты.

Сердце пропустило удар. Когда это мы успели так сблизиться с Романовым! Он ведь абьюзер и вообще мерзкий тип! Худший из всех, кого я знаю! Мое тело не может реагировать на него так ненормально.

— И что у вас было?

— Могу показать, — его рука лозой обвила мою талию и притянула к нему. Горячее дыхание обожгло шею, — Даша, я дурею рядом с тобой.

— Куда уж больше, — я выбралась из объятий и, усилием воли останавливая поток мурашек по спине, произнесла спокойно, — Я не Танеферт. И терпеть вот это все не собираюсь. Заканчивай меня лапать. Иначе я настучу тебе по кумполу твоим же Оскаром.

Он тут же сдался, заявив:

— Как я по тебе скучал, Дашка.

— А я по тебе…

Слово «нет» застряло в горле, потому что я вдруг поняла, что, находясь в Древнем Египте, я тоже по нему скучала. Стыдно признаться, что скучала даже больше, чем по Амриту Дубею и вообще по интернету. И вот с чего бы? Он ведь ничего кроме неприятностей мне не дарил.

— Но в отличие от меня, ты-то знала, что он это он… Даже если он не знал, кто ты…

Романов кивнул на спину Ахмеса, которому проигрывал абсолютно во всем. И в фигуре, и в длине волос, и в количестве оружия на поясе.

Я вспомнила наш первый с ним поцелуй, и как меня вело от него. И второй, и третий. И как он пытался взять мое тело хитростью, а потом и вовсе женить на себе, заручившись поддержкой матери царской. И наверное, я бы призналась Романову, что неравнодушна к Ахмесу. Только вряд ли это чувство романтическое. Скорее я опасаюсь его как сильного соперника.

Но тут мы вышли к реке. Сперва повеяло влажной свежестью. Потом мы услыхали плеск воды. И только после узрели небольшой пирс, к которому была пришвартована очень старая ладья.

— У меня такое чувство, что мы попали в Каирский музей. В самую скучную его часть, — проворчал Романов, и кинул свой Оскар в темную воду.

Последний час нашего пути он так развлекался. Отбрасывал от себя статуэтку, чтобы та вновь появилась в его руке.

— Нет!

Я с удивлением уставилась на Танеферт, лицо которой исказил неподдельный ужас. Ахмес тоже выглядел крайне потрясенным.